Допросы и вытрясания, всё как я люблю
Автор: Юлия ОлейникИсходники здесь: https://author.today/post/393356
Спасибо Vogulich0477, замечательному автору "Мокрой Потьмы", книги, которая достойна прочтения (уж поверьте, я не вру).
Вашему вниманию предлагается сцена допроса юного мажорчика по поводу дела о деструктивной религиозной секте из романа "Дор. Истоки" (3-я книга цикла "Берега Ойкумены").
Дор с досадой громко положил коммуникатор на стол, отчего металлический корпус обиженно завибрировал. Дир краем глаза следил за капитаном, предпочитая не вмешиваться. Они оба понимали, что противник умён и его нельзя недооценивать. Все шаги неведомого врага были просчитаны, а их исполнение вызывало обоснованное восхищение у закалённых спецов. Тем интереснее, по мнению Альда Дира, становилось противостояние, это не говоря уже о том, что и опасность от этого невидимки исходила реальная и крайне — крайне! — больно бьющая по всему их Отделу.
Дор пошевелился.
— Ну, вы поняли. По обыску ноль, Реус едет сюда. Ледс пока ходит хвостом за Линдой Хард, раз пока на связь не выходит, значит, ему тоже нечего сказать. Печально, Дир, очень печально. Что там у нас ещё на сегодня?
— Компьютерщики пока работают над взломом «Гипноса», — сообщил Альд, сверившись с докладной запиской, — Холт шерстит солончаки. А, вот! Хоть что-то сдвинулось с мёртвой точки. По поводу этих тонконожек-вегетарианцев. Вы были правы, вычислить их не составило труда. Марк Трент и Хэл Лайс, обоим по шестнадцать, учатся в школе при Институте, в классе с юридическим уклоном. Будущие адвокаты, — скривился Дир, — оба бестрепетно идут по стопам родителей. Уроженцы Центрального, ни разу не привлекались, в школе на хорошем счету. В каких-либо отношениях с девушками или молодыми людьми не состоят, вредных привычек не имеют. Любители квестов, Люк подтвердил, что мальчики его частые гости. Который темноволосый и невысокий, это Марк, а блондин — Хэл. Кого предпочтёте допросить первым?
— Вы уже отослали повестки? Это хорошо. Вызовите... ну, давайте начнём с Марка Трента. В каком храме он пугал священника?
— Трент как раз-таки из церкви святого Михаила, где служит отец Никлас.
— Вот и чудненько. Когда явится, проводите в комнату для допросов. Которая без окон. Пусть посидит там с полчасика, подумает о жизни и будущей адвокатской практике.
— Так точно, — кивнул Дир, хищно улыбнувшись, — деморализованный свидетель всегда лучше самоуверенного выскочки, знающего свои права. Должен предупредить, с ним будет отец, так как мальчик несовершеннолетний.
— Хоть всё святое семейство. Я, Дир, тоже способен деморализовать. Хотя бы своим видом.
Когда Дор через сорок пять минут спустился на минус десятый этаж, в комнату для допросов, Марка Трента можно было уже вводить в терапевтический транс. Парень был бледен, постоянно сцеплял и расцеплял тонкие пальцы, периодически наматывая на них цветные кисточки модного шарфика, иногда сглатывал комок в горле, отчего острый кадык ходил ходуном. Его отец, представительный господин в строгом костюме, возмущённо поглядывал на часы и на экран коммуникатора. На минус десятом сигнал не ловился в принципе.
Оба вздрогнули, когда распахнулась дверь, и в комнату зашёл человек самого жуткого вида, который только мог вообразить уважаемый адвокат Янус Трент. Высокий тип с неприятно-тёмной кожей и гладким черепом, вызывающим стойкие ассоциации с головой скелета. Глаза типа были чёрными и расширенными, так, что белков почти не было видно, и от этого он выглядел ещё более неестественно и мерзко. Янус Трент привстал.
— Я могу поинтересоваться, почему меня и сына держат здесь уже бог знает сколько времени без единого объяснения?!
— Можете, — кивнул скелет, — а вот буду ли я вам отвечать, это другой вопрос. Сядьте на место, господин Трент, я вызывал не вас, а вашего сына.
— Что?! — Глаза адвоката округлились. — Да по какому праву...
— «Кодекс о правонарушениях и антиобщественных деяниях», параграф десять, пункт семь-а. Если свидетель на момент дачи показаний не достиг возраста совершеннолетия, допрос проводится в присутствии его биологических или приёмных родителей, патронатного воспитателя или опекуна, назначенного государством. Вы биологический отец Марка Трента и находитесь здесь на законных основаниях. Вам никто не препятствует присутствовать при допросе вашего сына. Что-нибудь недоступно?
— Что вам понадобилось от моего сына? Вы вообще кто такой? Я буду на вас жаловаться вашему руководству за пренебрежительное отношение...
— Позвольте представиться: капитан Дор Стайн, командир особой бригады специальной службы правительства по надзору за научными изысканиями. Так что давайте, по-быстрому жалуйтесь мне на меня, и приступим.
— Вы?.. — У отца Марка на мгновение отнялся язык. — Это вы — капитан?
— Вы точно адвокат? — Дор покосился на Януса с некоторым интересом. — Вы что, новости не смотрите? Я на брифингах регулярно бываю, мою морду уже каждый мог выучить за эти годы. А что до того, что допрос провожу я лично, то позвольте вас заверить, ваш сын проходит свидетелем по чрезвычайно важному делу, находящемуся у меня на личном контроле. Итак. Запись идёт.
— Вы продержали здесь мальчика почти час!
— Я человек занятой. И моё время ценнее вашего, господин Трент. Если вы и впрямь адвокат, вы должны понимать разницу между обвиняемым, подозреваемым, задержанным и свидетелем. Ваш сын, Марк Трент, свидетель. И не пытайтесь своими действиями спровоцировать его перемещение в иную категорию.
— Это произвол! Вы не имеете права! Я подам на вас в суд за моральный ущерб, причинённый моему сыну!
Тут Дор не выдержал и заржал в голос, отчего Марк скукожился на своём стуле ещё сильнее, втянув голову в тощие плечи. Отсмеявшись, Дор ткнул пальцем в интерком.
— Господин Орс.
— Я вас слушаю. — Секретарь был, по обыкновению, совершенно невозмутим.
— Вам дублируется запись допроса Трента?
— Так точно, — степенно наклонил голову Гельт Орс.
— В таком случае, когда господин Трент с сыном навестят вас, чтобы расписаться в протоколе, не забудьте выписать штрафную квитанцию по форме «три-двенадцать».
— Штрафной коэффициент? — Орса решительно ничего не могло вывести из себя.
— Максимальный, я ж капитан как-никак. Оскорбление капитана влечёт за собой максимальный коэффициент.
— Так точно, — вновь кивнул Орс, — я немедленно оформлю квитанцию.
Дор обернулся к возмущённо сопящему Янусу Тренту.
— От штрафа-то вы не обеднеете, раз уж вы адвокат из Центра, а вот то, что эти квитанции автоматом подшиваются в ваше досье, должно вас немного остудить.
— У вас что, — буркнул Янус, — предубеждение против Центрального квартала?
— Атавизм, — пожал плечами капитан, — остатки былых классовых противоречий. Сколько не пытаюсь, не могу избавиться. А теперь, господин Трент, утихните и сядьте ровно. Не забывайте: за три квитанции вам положен приз — административный арест.
Янус Трент сел, всё ещё метая из глаз молнии, и ободряюще потрепал сына по плечу:
— Ничего не бойся. Тебе никто ничего не сделает. Ты просто свидетель. Ты понимаешь меня?
— Будьте любезны, разговаривайте со мной, господин Трент-младший, — напомнил о себе Дор. — Итак. Запись идёт. Сегодня пятнадцатое апреля две тысячи триста седьмого года, пять часов тридцать три минуты пополудни. Проводится допрос Марка Трента в присутствии его биологического отца, Януса Трента. Допрос проводит командир особой бригады специальной службы правительства по надзору за научными изысканиями капитан Дор Стайн. Первый вопрос. Где вы учитесь, Марк?
— В... в школе при Институте... — парень откровенно робел. — В выпускном классе. У меня в программе углублённое изучение юриспруденции.
— Значит, вы уже знаете основные нормы и законы Ойкумены. — Марк кивнул.
— Вы собираетесь стать адвокатом, как ваш отец?
— Да... Я в этом году поступаю в Институт, на юридический, по специальности «адвокатская практика»...
— Какое это имеет отношение... — вновь встрял Янус Трент и осёкся. Дор опять включил интерком.
— Господин Орс, будьте добры, следите за допросом. Я не намерен постоянно отвлекаться на господина Трента, поэтому когда заметите очередной всплеск его эмоций, выписывайте на ваше усмотрение. Коэффициент максимальный. Вам всё ясно?
— Так точно, — Орс утвердительно пошевелил бровями, — я искренне надеюсь, что мне не придётся штрафовать господина Трента ещё раз.
Теперь уже Янус сидел, насупившись, и на капитана не смотрел. В его голове взбесившимися шестерёнками крутились слова лысого урода о подшитых в дело квитанциях. Оскорбление любого сотрудника любых надзорных органов каралось штрафами разной степени, но «привет» от капитана «Красного отдела» мог стать для успешного адвоката фатальным. Янус прекрасно отдавал себе отчёт, что индекс его фирмы упадёт моментально, мало кому захочется иметь дело с идиотом, полезшим против «красногалстучников», да ещё и без видимой нужды. Янус Трент корил себя за несдержанность, да что там, ругал последними словами, но толку в этом уже не было. Хотя, возможно, удастся убедить этого солдафона отменить штраф. Если, конечно, с ним вообще возможно вести диалог. Доверия командир особой бригады Янусу не внушал. А бедный Марк смотрел на этого типа с откровенным страхом. Он ни черта не понимал, он прокручивал в голове все события последних дней, какие только мог вспомнить, но давящая атмосфера тёмно-зелёной комнаты без окон с одним-единственным столом и страхолюдный капитан напротив не давали сосредоточиться. И отец, такой спокойный и уверенный вначале, теперь молча сидел, барабаня пальцами по столу. Марк обречённо вздохнул. Где он перешёл дорогу одной из самых пугающих надзорных служб, любитель квестов и модных шарфиков пока не понимал.
— Чем вы увлекаетесь в свободное от учёбы время, Марк? — Даже голос у этого хмыря был какой-то скрипучий, будто он порвал связки. Марк поёжился. И ведь носит как-то земля таких уродов. Когда Дор на секунду отвернулся, и Марк увидел жёлтые выпуклые шрамы на затылке, его замутило. Марк Трент был убеждённым противником насилия в любых формах, осуждал агрессию, был ярым защитником животных и с омерзением относился к таким привычкам людей, как курение и употребление алкоголя и наркотиков. Что до отношений с девушками, Марк Трент твёрдо решил ограничить своё общение с ними невинной дружбой. Ему хватило одного порноролика, чтобы проникнуться глубочайшим отвращением к любым сексуальным контактам. В общем, Марк Трент был вегетарианцем не только в пище, но и в душе. В отличие от сидящего напротив мужчины.
— Ну так что? Или вы корпите над своей юриспруденцией денно и нощно?
— Я... ну... я читаю... ну... музыку слушаю...
— На улице-то хоть бываете?
— Я не понимаю! —взорвался наконец Янус Трент и шумно сел обратно, заметив, как лысоватый секретарь на дисплее интеркома заинтересованно поднял взгляд.
— Ну бываю, — Марк решительно не понимал сути расспросов, — у нас есть компания... школьная... и мы иногда играем в квесты...
— Ага. — Дор закурил, и Марк немедленно отодвинулся подальше, не желая вдыхать ядовитый дым. К сожалению, в помещении без окон это было сделать трудновато. — Квесты. Вот о квестах мы с вами и поговорим подробно и обстоятельно, не упуская ни малейшей детали. В первую очередь, что такое квест. Рассказывайте как неопытному новичку.
Сказать, что Марк удивился, значит не сказать ничего. Квесты? Этому уроду с залитыми чернотой глазами надо знать про квесты? Это что, тоже подпадает под какой-то запрет?
Видимо, на лице Марка отражалась столь причудливая гамма эмоций, что Дор опять расхохотался, вызвав невольный судорожный вздох у Трента-старшего.
— Марк, хватит пытаться проанализировать мои вопросы, просто отвечайте. Не заставляйте себя находиться здесь дольше требуемого. Я вас слушаю.
— Ну... квест... Ну, это такая игра. Есть несколько типов. — Марк слегка оживился, оседлав любимого конька. — Например, эскейп-рум. Игроков запирают в помещении, а они должны найти выход за определённое время, используя подсказки или решая головоломки. Там есть разные виды... ну... например, найти выход из заброшенного здания или отыскать требуемый артефакт... Но мне эскейпы не очень нравятся. Я не люблю замкнутые пространства.
— Тогда во что вы играете?
— Ну... некоторые называют это городским ориентированием. Надо за кратчайшее время достичь определённых контрольных пунктов, которые прописаны в исходном задании. По пути к пунктам выполняются задания... разные... иногда надо ехать на велосипеде, иногда идти пешком. В каждом пункте даётся следующее задание. Кто быстрее, тот и победил.
— Насколько мне известно, задания могут быть весьма абсурдными.
— Но это же игра, — удивился Марк, — она и не должна быть серьёзной.
— Резонно. Теперь о заданиях. Как и где вы их получаете?
Марк пожал плечами. Несмотря на то, что он уже слегка успокоился, а лысый капитан больше не рявкал на его отца, сути допроса выпускник юридического класса всё ещё не понимал.
— Первое задание даётся сразу всей команде. На стартовой точке.
— Вегетарианское кафе «Пучок зелени»?
— Да, — немного удивлённо кивнул Марк, наматывая на палец шарф, — там у нас штаб. Люк даёт первое задание, всем примерно одно и то же, но в разных местах. Только конечный пункт всегда один, а двигаются к нему по-разному.
— Значит, Люк даёт задание. Хорошо. Когда вы добираетесь до первой точки, как вы узнаёте дальнейший маршрут?
— О, там масса вариантов. Записки, наколотые на ветки, объявления на столбах, надписи на дорожном покрытии... или просто конверт, подсунутый под какую-нибудь дверь. Найти задание всегда непросто. Иногда надо пройти целый мини-квест.
— Сколько вам лет? — вдруг уточнил Дор, прикуривая вторую сигарету.
— Ше... шестнадцать. — Марк закашлялся, и Янус возмущённо привстал:
— Вы можете не курить при ребёнке?
— Могу, — сказал Дор, — если бы ему было пять лет. Здоровенный лоб может и потерпеть. К вашему сведению, в шестнадцать лет подростки уже ограниченно дееспособны, их можно нанимать на работу с неполным рабочим днём и они имеют право управлять транспортным средством за исключением автомобилей специального назначения. И вообще в шестнадцать уже думают о других вещах, нежели скакать козлом по городу.
— Вы считаете, надо отнять у детей детство? — ядовито поинтересовался Трент-старший.
— Не беспокойтесь, ваш сын вряд ли когда-нибудь повзрослеет. Взросление предполагает ответственность, и вот об этом мы сейчас и поговорим. Говорить будем мы с Марком, уважаемый господин Трент. Свои претензии выскажете позже. Итак, Марк, не так давно вы играли с друзьями в очередной квест. Он называется «Выйди наружу».
— Да, — согласно кивнул Марк, — они все так называются, те, которые по городу.
— Одним из заданий на этот раз было зайти в церковь и задать священнику странный вопрос.
Янус Трент взволнованно пошевелился. Тон, которым говорил капитан, внушал адвокату серьёзные опасения. Прежняя почти эфемерная участливость сменилась ледяным крошевом. Марк, правда, перемену настроения Дора Стайна не заметил.
— Да, Люк, видимо, решил внести разнообразие. Раньше этого не было. Но ведь тем интереснее?
— Я повторяю, господин Янус Трент, — с тем же холодом в голосе сообщил капитан, — взросление подразумевает ответственность. Перед собой и перед обществом. Иначе хаос и анархия. Куда мы и катимся, и сейчас вы узнаете, почему. Ну, Марк, делитесь, чем вы озадачили священника отца Никласа из церкви святого Михаила, что рядом с Государственной библиотекой?
— Марк? — Янус вытаращился. — Вы там совсем мозги растеряли с вашими играми? Ты что, не понимаешь, что храм не место для ваших поскакушек?
— Тише-тише, — нехорошо улыбнулся Дор, — рано ругаете. Ну, Марк, колитесь. Почему вы покраснели? Стыдно стало? Выкладывайте, я не ваш папаша, могу и в морду съездить. А вы не рыпайтесь! Рыпаться начнёте, когда ваш вегетарианец-девственник-квестовик изволит обрести дар речи. Ну?
Тут до Марка наконец дошло. Дошло, что дело не просто серьёзное, а полный аллес, как выражался Хэл. Весёлая шутка на грани фола теперь казалась Марку не такой уж и весёлой. А ведь рядом сидит отец!
— Мне... надо было зайти в церковь у библиотеки... найти священника и спросить...
— Громче!
Марк судорожно вздохнул. Что ему дома устроит отец, даже думать не хотелось.
— Спросить, почему Внешний мир запретен для людей, хотя человек создан по образу божьему и вся земля должна принадлежать ему... — Марк прервал объяснение на полуслове и низко опустил голову. Его отец только раскрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Через минуту Трент-страший, не стесняясь капитана, заорал:
— Ты идиот?! Совсем мозги отсохли? Ты... Боже ты мой... Да как у тебя язык повернулся? Я тебя спрашиваю, недоносок! Как у тебя хватило ума спрашивать про Внешний мир?! Да ещё ставить в идиотское положение священнослужителя?! Ты вообще границ не видишь? Боже, теперь я понимаю, почему тебя вытащили на допрос! Какой позор... Боже мой... — Янус закрыл пылающее лицо руками. Худшего удара под дых трудно было и вообразить. Капитан изучающе рассматривал то Марка, то Януса, и наконец поинтересовался:
— Господин Трент, в вашей семье в порядке вещей проявлять безответственный интерес к запретным темам?
— Мы не обсуждаем в семье мир за Гранью, — кое-как успокоившись, натянуто произнёс адвокат, — это абсолютное табу. Мы прекрасно знаем законодательство.
— Убийцы тоже знают, по какой статье сядут. А что до Внешнего мира, о его опасности и недопустимости интереса к нему надо было сообщить мальчику, ещё когда он не бунтовал против всего сущего. Замалчивание проблемы порождает только две вещи: стыдный и запретный интерес к ней или полнейшую безответственность, каковую продемонстрировал ваш сын. Вы же знаете законы. Параграф один «Кодекса о правонарушениях и антиобщественных деяниях». Параграф один, господин Трент. Вспоминайте-вспоминайте. А так же учтите, что даже тайна исповеди теряет значение, когда священник узнаёт из кабинки об интересе к Внешнему миру. Даже тайна исповеди, господин адвокат. Что уж говорить о делах мирских. Марк! Теперь отвечайте и не вздумайте юлить. Где и как вы получили такое вопиющее задание?
Марк всхлипнул. Отец никогда не повышал на него голос, всегда и всячески подчёркивая, как важно сохранять спокойствие при любых обстоятельствах. Но Внешний мир! Да мало ли, что там болтают, там всё равно никто никогда не был. Но глядя на капитана, Марк засомневался. Вот, кажется, этот немигающий тип с кривыми шрамами на затылке как раз и был. И рубцы эти получил там же...
— У предыдущего контрольного пункта, перекрёстка сто первой и Центральной аллеей, есть знак «Парковка запрещена». Он был обвязан ленточкой, это значит, где-то рядом следующая подсказка. Там... — Юноша вытер покрасневший нос шарфиком. — Прямо на дороге был нарисован крест и «дубль-вэ», знак запада. Ну понятно, церковь в Западном, она там одна. А вопрос... — Марк снова сглотнул, намотал кисточку на палец, размотал её и шумно выдохнул. — К ленточке был привязан фантик от конфеты, там с изнанки...
— Идиотизм. — подытожил Дор и ткнул в пепельницу прогоревший окурок. — Идиотизм, ветер в голове, полнейшая безответственность, абсурд и коррупция. И вегетарианство. Так я понял, вы не знаете, кто придумал такое задание?
— Люк, наверное...
— Ваш Люк уже всю рубаху на себе разодрал, открещиваясь от святотатства, и я ему верю. У него истерика, он не дурак, понимает, чем ему грозят подобные игрища. Значит, вы не знаете, кто так жестоко над вами подшутил и заставил играть по своим правилам, используя вас втёмную?
— Втёмную? — пролепетал Марк, который на всякий случай простился и со школой, и с Институтом, и с безоблачным будущим.
— Да, втёмную. Вашу дурацкую игру ввели в игру куда более изощрённую и страшную. Ко мне обратился отец Никлас, тот самый, которого вы так напугали. А вам ведь было весело смотреть, как растерялся несчастный пожилой священник? Я атеист, но нормы морали не чужды даже мне. В отличие от вас. Отец Никлас был напуган и пришёл в бригаду, сам, даже он знал, куда идут при словах «Внешний мир». Что ж, не вижу смысла держать вас тут и далее. Надеюсь, дома вы в первый раз в жизни схватите ремня, а факт вашего допроса будет незамедлительно передан директору школы. Последний вопрос. После этого возмутительного поступка, где вы обнаружили следующее задание и что оно из себя представляло?
— На... на ветке у входа в церковь... такой же фантик... надо было добраться до смотровой у каньона... Потом весь квест был... обычный...
— Господин Трент, забирайте ваше недоразумение и идите в секретариат, это на третьем этаже, далее по указателям. Распишетесь в протоколе и не забудьте квитанцию. Сил моих больше нет на это смотреть.
Дор, не прощаясь, вышел из комнаты, оставив Марка наедине со взбешённым отцом. С монитора им сочувственно улыбался секретарь «Красного отдела» Гельт Орс.