Скрытная любовь (Флешмоб "Эротическое целомудрие")
Автор: Лиса СеребрянаяЛюбовному роману трудно обойтись без любовных сцен; если же речь о незаконной, но непобедимой страсти, об адюльтере... то и вовсе невозможно.
Собственно, это все про флешмоб от Ланы Павловой. Там же говорится о тонкой разнице, грани между эротикой и порнографией. Теоретизировать не стану, скажу лишь одно: для страстных сцен хорошо работает не только все показать, но и вовремя – красноречиво – умолчать. Это порой впечатляет даже больше.
Беззаконные любовнички из «Цветов…» уж точно не утруждают себя ни сдержанностью, ни целомудрием. А это, пожалуй, самая строгая из их любовных сцен – возможно, потому, что первая.
Лео мягко взял ее за руку, потянул за собой. И, пока они пробирались среди ночных теней длинной галереи, то и дело оглядывался, словно желая удостовериться, следует ли она за ним – происходящее было сном, грезой, что может рассеяться в любое мгновение.
– О, какую глупость мы делаем, Лео, – вздохнула она несколькими мгновениями спустя, уже в его комнате, пока он ловко справлялся с пуговицами ее платья, но в то же время сама нетерпеливо распустила завязки на вороте его черной котты. И вот Лео полуобнажен, платье королевы упало к ногам, и Анастази переступает через него, нетерпеливо отшвыривает, как свое никчемное, немилое уже замужество.
Легкий запах шафрана от ее тонкой нижней рубашки, будоражащий, завлекающий окунуться, уткнуться лицом в шею и волосы; восхитительное тепло обнаженных бедер.
Отдернутый подол, колени, вздрагивающий от каждого нетерпеливого поцелуя живот.
Ни шелка, ни льна, ни украшений.
Анастази скользнула руками по красивым плечам менестреля и не смогла сдержать испуганного возгласа, заметив на коже замысловатый, четкий, словно нарисованный узор. Лео быстро усмехнулся в ответ на ее изумленное: «Что это?».
– Ничего такого, чего тебе следовало бы бояться, Ази… Иди ко мне. Можно, я объясню тебе потом?
Сейчас ему все было можно. Слуги спали, луна пряталась, никто не видел его лица, склоненного к ней, ладони, на одно-единственное мгновение зажавшей ей рот. Безмолвный, темный мир был их соучастником и знал, что они стали любовниками, смешались, переплелись подобно душистым полевым травам.
А потом упали на ложе обессиленные, счастливые, а за стенами Вальденбурга, заглядывая в комнату сквозь полуприкрытую ставню узкого окна, расцветала влажная весенняя ночь.
А вот и сами любовнички – вполне одетые, но все еще влекомые друг к другу, одурманенные своим чувством.
В общем, здесь - о нежности и узнавании. Дальше будет, например, вот так:
Она велела трактирщику подать воинам самые хорошие кушанья и устроить на ночлег с наибольшими удобствами. А после, в темноте узкой каморки, обняла менестреля, поцеловала страстно, без оглядки, как в ту, самую первую ночь; Лео же отшвыривал ее красивые одежды с ненавистью, точно врагов, и дамасские шелка ложились на пол с едва слышным шепотом, признавая свое поражение. Затем потянул ее, наконец-то обнаженную, к себе, целуя между грудей, постепенно спускаясь к животу и к раздвинутым, напряженным бедрам.
Тускло горевшая лучина бросала смутные, тревожные блики на скудно убранную постель. Лежанка скрипела, содрогалась так, словно вот-вот собиралась развалиться прямо под ними.
– Так хорошо? – шептал он, улыбаясь, и глаза его из-под спутанной челки ярко блестели. – Так тебе хорошо, моя королева?..
В ответ она покрывала жадными поцелуями его губы, щеки, сильную шею; обнимала как сирена, увлекая на дно, обвиваясь ногами вкруг бедер, раздирала ногтями кожу на спине…
Королева улыбнулась, словно мгновения страсти служили оправданием теперешнему мраку и терзающим душу страхам. Ее вновь сморил сон; но, прижавшись губами к плечу любовника, она слышала, как злые цепные псы то и дело захлебываются остервенелым лаем, словно чуют волка неподалеку – за деревенской оградой, возле реки.
Любовь принесет королеве и менестрелю не только радость близости, но и много чего еще. За все этим – добро пожаловать в роман!