Милицейский протокол о пропавшем ножике
Автор: Вадим Нестеров aka Сергей ВолчокВсе к тому же вопросу, который уже всплывал в недавних обсуждениях - почему писатели так ленятся изучать историю. Ведь это весьма полезно даже из практических соображений: там эффектных сюжетных ходов столько, что можно воровать годами.
К примеру, был в нашей истории период, который ни по накалу страстей, ни по количеству действующих лиц, ни по неожиданным сюжетным поворотам не уступит мартиновской "Игре престолов". Там даже в деталях совпадение - как у Мартина все началось с подсунутого Мизинцем кинжала, так и здесь все завертелось вокруг ножа. Правда, не из валирийской стали, а обычного ножа ногайской работы. Я про это даже в своей "Службе забытых цитат" небольшой текстик написал:
__________
Все начинается с малого.
Лавина - с потекшей вниз струйки снега. Сель - с упавшего камешка, которым и воробья не убьешь.
Одно из самых страшных несчастий в истории нашей Родины; беда, которая уже практически стерла слово "Россия" с карты мира, да чудом удержались на краешке - началась вот с этой бесконечной фразе в милицейском протоколе:
А Бориско Офонасьев, Михайлов ж человек, в розспросе сказал: как приехал Темир Засецкой во вторник к вечеру на Углеч, и Михайло Нагой учал говорити, чтобы ножи собрати да положити на тех убитых людей, и учал приказывати Русину Ракову, а велел собрати ножи да положити на тех побитых людей, и палицу железную велел взяти у Михаила Битяговского в клети, да велел на тех же людей положити, а Русин у него Раков пытал ножа, а он Бориско сказал ему, есть нож такой у Григорья Нагово нагайской, а Русин Раков пытал про тот нож у Григорья Нагово, и Григорей Русину сказал, что есть у него нож за замком, а ключ у Михаила у Нагово, и он Бориско ходил от Григорья к Михаилу к Нагому для ключа, и Михайло с ним к Григорью и ключ послал, и Григорей с Русином по нож ходил и, выняв Григорей нож, отдал Русину, и Русин тот нож на тех побитых людей и положил, а Тимоха, Михайлов человек, в понедельник в вечеру збежал неведомо где.
Фрагмент памятника царевичу Дмитрию в Угличском Кремле
Все остальное было потом.
Потом были воевода сандомирский Ежи Мнишек и папский нунций Клаудио Рангони, потом была измена Басманова, очная ставка с царицей Марфой и выстрел из пушки в сторону Польши останками самого загадочного персонажа нашей истории.
Потом случилось восстание под предводительством бывшего галерного раба, прибывшего из Венеции, потом поставили лагерь в Тушино, потом был бившийся насмерть Скопин-Шуйский, у которого почти получилось.
Потом - семибоярщина, потом - найденный в шатре Талмуд, потом - ополченцы, собравшиеся "дворы продавать, жен и детей закладывать" - потому что край пришел.
Еще только будут поляки в Кремле, дошедшие до людоедства, будет икона в Казанском храме на Никольской улице, повиснет трехлетний Иван Ворёнок в петле около Серпуховских ворот, ляжет в землю четверть населения страны, уйдут на много лет Смоленск, Северские земли и выход к Балтике. Еще только предстоит разбежаться москвичам и обезлюдеть столице, "...а крестьянишков десятков пять-шесть после литовского разорения полепились и те ещё с разорения и хлебца себе не умеют завесть"...
Все это было потом.
А началось все с розысков ногайского ножа (который даже на памятник попал) и бестолкового милицейского протокола, который историки выучили едва не наизусть, стремясь разгадать одну из главных тайн нашей истории.