Сильная женщина с властными замашками
Автор: AnevkaА помните, други мои, совсем недавно мы говорили о мезальянсах, и я ещё хвасталась, что у меня все пары плюс-минус сбалансированы, пусть и по разным параметрам?
Это, конечно, так и есть. Но! Если брать зачёт по итоговой сумме. Потому что, как справедливо отмечали в ходе той беседы: жизнь длинная. Сегодня жена в декрете, а муж добытчик, завтра его на работе подсидели, а супруга в айтишечку ударилась и вот уже зарабатывает больше, чем он в лучшие годы.
Один такой брак я наблюдала не в литературе, а в реальной жизни, и весьма близко принимала к сердцу. Какое-то время казалось, что там всё трещит по швам (ибо супруг оказался совершенно морально не готов, что не может теперь применять в любом споре финальный аргумент "Мы будем делать так, как я сказал, потому что я семью кормлю").
Однако... худо-бедно со временем утряслось. Жена уж больно умная попалась. В общем, наладилось, разводиться передумали. Каким образом - не скажу. Может, когда-нибудь история из этого напишется.
Но пока не написалась, надо же придать этой болталке прилично-литературный вид, верно? Поэтому впишемся в соответствующий флешмоб.
А в качестве иллюстрации - эпизод из "Песни для тумана".
Мэб небрежным жестом вплела терновую ветвь в волосы. На мгновение складочки у губ волшебницы разгладились, и Ульву показалось, что вот, сейчас она скажет что-нибудь обычно-язвительное, и его тело снова окажется опутанным колдовством, или…
Но странное выражение снова вернулось в тёмные глаза повелительницы фей.
– Мой бард, – Ульв замер, насторожённый её мягкой интонацией, но руки Мэб так и не выпустил. Напротив, сжал в своей. – Что ты запоёшь, мой бард, когда твой бог соберёт ночных всадников и пойдёт войной на твою королеву?
«Я больше не Великий Бард, не жрец и не друид», – хотел ответить Ульв. Но молчал, потому что это была бы ложь. А лгать королеве он не мог.
– Я клянусь тебе, – наконец, сказал он, – что Кенн Круах не…
– Чш-ш-ш, – рука Мэб, которую певец только что целовал, запечатала его губы. – Об этом я не просила.
Ульв смотрел на женщину, которую несколько дней назад баюкал на руках, и не узнавал. Что-то новое появилось сегодня в повелительнице фей. Или, возможно, что-то такое, чего он раньше не замечал за игривой насмешливостью. Бард невольно отступил на шаг. Наряд королевы, сотканный из солнечных бликов в листве, вдруг потемнел грозовой тучей.
– Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня.
Ульв склонил голову.
– Всё, что пожелаешь, моя королева.
Мэб протянула ему небольшой кристалл, похожий на один из тех, что украшали пещеру, только этот был ярче и переливался разными цветами. Бард поднёс его к глазам и всмотрелся в игру света на идеально отшлифованных гранях.
– Радужный мост? – не сдержал он от возгласа удивления.
Повелительница фей кивнула.
– Когда-то мне подарил его Король-под-Горой. Он хотел, чтобы я могла наведываться в Свартальфахейм, когда захочу. У этого цверга большое сердце.
– Мостом несложно пользоваться, – улыбнулся Ульв. – Я научу тебя…
– Пользоваться им я и без тебя умею, – отрезала Мэб. – Но я останусь здесь, на своей земле. И высшие альвы. Они решили сражаться. А всякой мелочи, вроде кобольдов, лепреконов и цветочных фей, будет нечего тут делать, когда придёт Кенн Круах. Только под ногами путаются. И ещё люди… большая часть. Поэтому, когда придёт время, ты откроешь радужный мост и проследишь, чтобы все они по нему прошли. А потом закроешь. С той стороны.
Узкое лицо цверга отчётливо позеленело. Скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени.
– Я, если ты забыла, тоже альв, а не цветочная фея. Я не собираюсь отсиживаться в Свартальфахейме, пока ты тут…
Улыбка Мэб стала мечтательной. Королева погладила Ульва по щеке.
– Ты такой хорошенький.
Округлившиеся глаза барда сделали его похожим на растерянного ребёнка.
– Для цверга, разумеется, – фыркнула Мэб, развеселившись. Но прежде, чем Ульв успел этим воспользоваться, снова посерьёзнела: – Ты или будешь делать то, что я говорю, или сейчас же возвращаешься к Кенн Круаху. Я понятно излагаю?
Она сияла, воплощая величие и самодержавную власть всем своим обликом, от шлейфа ставшего вдруг изумрудным платья, до последнего завитка высокой причёски.
Ульв молчал, и по тому, как двигались его скулы, было заметно, как судорожно он сжимает зубы. Королева немного смягчилась и снизошла до объяснений:
– Король-под-Горой весьма удивится и вряд ли обрадуется, если в его владения хлынут мои подданные. Мне нужен кто-то, кто сможет ему это объяснить.
– Почему бы не предупредить его заранее? – угрюмо спросил бард.
– Вот ты этим и займёшься, – парировала королева и неторопливо прошла мимо Ульва. Тот последовал за ней, продолжая хмуриться.
– Цветочные феи погибнут без солнца.
– Да и людям там не понравится, – согласилась Мэб. – Поэтому после того, как ты разместишь моих подданных в их временном пристанище, ты отправишься в Льесальфахейм. И договоришься с эйп Аквилями…
– Почему именно с ними? – насторожился Ульв Брокксон.
– А почему бы и нет? – усмехнулась волшебница, стрельнув в собеседника лукавым взглядом из-за плеча. Но цверг её игривого настроения не разделял.
– И это твой план? – резко сказал он. – Отослать меня вместе с маленьким народцем? Ты думаешь, рогатая Геро успеет хотя бы глазом моргнуть, когда дин ши занесёт над тобой меч?
Мэб остановилась так внезапно, что Ульв едва на неё не налетел.
– А ты что, успеешь спеть ему колыбельную?
Сухой спазм перехватил горло придворного певца. Королева стояла так близко, что их рукава соприкасались, и смотрела Ульву прямо в глаза. Так, как не смотрела, наверное, с дня их первой встречи. И ждала ответа.
– Нет. – Чарующий, волшебный, покоряющий голос барда подвёл хозяина, предательски дрогнув. Ульв знал, что против отряда ночных всадников ему не выстоять. Да даже против одного из дин ши, лучших в мире воинов, быстрых, как мысль, неотвратимых, как смерть.
– Тогда что тебе здесь делать? – в Мэб не осталось ничего от раненой железом королевы фей. Перед Ульвом стояла Душа Ирландии. Древняя, прекрасная, воинственная, неукротимая, упрямая и независимая. Только сейчас бард осознал, что Мэб пришла с материка вместе с племенами людей, ходящих без штанов, раскрашивающих лица перед битвой и отрезающих головы врагам. Дагда, Луг и фоморы для неё не красивая легенда, а не такое уж далёкое воспоминание.
– Я не знаю, кто победит, – сказала Мэб, поправляя веточку тёрна в волосах. – Но одно могу сказать точно: Кенн Круах пожалеет, что связался со мной.
Ульв склонил голову и бесстрастно произнёс:
– Желание королевы – мой приказ.
Мэб недоверчиво сощурилась.
– Конкретнее.
– Если Кенн Круах перейдёт границу твоих владений, моя повелительница, я уведу маленький народец и людей, которые пожелают следовать за мной, в Свартальфахейм по радужному мосту, и расселю их там и в Льесальфахейме, на то время, пока люди не смогут снова вернуться в Мидгард.
– Слово барда?
Ульв даже глазом не моргнул.
– Клянусь тебе моим сердцем.