Лоа, Мск, вуду и зомби...
Автор: Дмитрий МанасыповСтарые улочки старых городов прячут разное. Чем старше, тем больше. И не обязательно, что вам это понравится. Ведь эти дремлющие и кривые низкие переулки растворяют в себе разные тайны. Частенько страшные.
Здесь гладкий современный тротуар и зелень велодорожек совершенно неожиданно переходят в потрескавшиеся серые горбы старого асфальта, а тот, вдоволь попетляв среди высоких заборов и больших окон, незаметно пропадает, уступая место самой настоящей брусчатке. И если вдруг закончится и она, то ноги застучат по земле, утоптанной в камень миллионами подошв и каблуков, ступавших здесь даже не одно тысячелетие.
Да… Старые полутемные улочки такие, будьте внимательнее, чтобы точно вернуться, если вдруг свернули на одну из них. А не поддаться их искушению сложно, это верно. Так и манят, особенно весной, летом или еще теплой осенью, полных листьев, зеленых или пожелтевших, шумящих на каштанах, платанах и настоящих кленах, не терпящих соседства совершенно не аристократических тополей с вязами. Шум и перелив цветов, прячущих за собой строгие или кокетливые здания, поднятые сто или двести или даже еще сколько-то лет назад, притянут, заставят свернуть и рассмотреть, поманят чем-то интересным издалека и поведут-поведут, растворяя в своей глубине, уходящей куда-то дальше и дальше.
Ба-а-а, уже вечер? Уже смеркается, и солнце не может дотянуться через вдруг неожиданно низкие облака и густо сплетенные ветви старых высоких деревьев? Но есть же фонари, что разгонят темноту, заставят не пугаться, так странно и негаданно, неуловимых и непонятных звуков. То из-за спины, то где-то сбоку, то впереди… Что, что это?!
Свет фонарей теряется в тумане, поднимающемся отовсюду, скрадывающем деревья, кусты, скамейки и невысокие домики. Свет становится необыкновенно розово-персиковым, какого сейчас не бывает, мигает живым огоньком под стеклянными колпаками, напоминая о газовом освещении полтора-вековой давности. Чудится, что ли, или на самом деле?.. Бог весть.
Старые улочки старых городов таят в себе многое, да-да.
Неширокие их лабиринты, стоит не вовремя моргнуть, утянут в свою тягучую темную глубину, закрутят, захороводят в пестрых, крашеных удивительными цветами, стенах, заведут и не отпустят. И даже виднеющиеся вдалеке огни коммуникационной вышки, трубы новой котельной или муравейника новой многоэтажки окажутся лишь миражом, да и его, прямо на глазах, затянет вездесущий туман, переплетающийся с серой мглой ночных туч.
Не надейтесь на навигатор смарта, здесь, в кирпично-каменных ловушках, технологии лишь жалобно попискивают о недоступности сети. Не думайте о встреченном наряде полиции, наверняка желающему помочь, не стоит. Разминетесь, не заметите или свернут прямо под носом, а добежав, увидите лишь такую же кривую улочку, без единого человека.
Старые улицы древних городов умеют хранить любые тайны, легко добавляя новые к давно спрятанным в их кладовках из задних дворов и глубоких сводчатых подвалов родовых особняков, дремлющих из века в век за коваными узорчатыми решетками.
Что это? Что виднеется поодаль на той стороне? Блестит ли хром стеклянных фар раритетного и кажущегося только-только с конвейера автомобиля, такого настоящего, стального, выкрашенного переливающейся искрами эмалью, с никелированными деталями и гордыми плавниками… или переливаются отраженным светом чьи-то странные и страшные глаза?
Кто это? Заблудившаяся, как вы сами, туристка, измученная бесплодной ходьбой, отчаявшаяся найти живых людей и, обессилев, застывшая в своем легком светлом сарафане под черным редким вязом, и любующаяся прорвавшейся в прореху туч серебряно-голубую луну, ртутью отражающуюся в ее огромных глазах… или в них, бездонных, нет зрачков, а ветер, холодный осенний сквозняк, на самом деле треплет лишь выцветшее и вручную вышитое двести лет назад невестино платье, ставшее ее же саваном??
Черт… черт… Холодок бежит по спине, мурашки от скрипучего крика птицы, прячущейся в серебристых последних листьев уходящего года, сердито шепчущих прямо над головой, в такт воющему ветру, гонящему заблудшего глупого человека все глубже и глубже в черную, разрываемую только редкими огнями, паутину старых улиц, ведущих в самое ее сердце, откуда не вырваться…
- Кхм…
Твою!
- Кто ты такой?
Энди сглотнул, глядя на кофейную мулатку с карими глазищами и волосами, заплетенными в мелкие косички, собранными в пучок. Именно в косички, не дреды.
- Ты умеешь говорить?
- Да… Здравствуйте, очень рад вас видеть, я тут заблудился, в этом чертовом городе, приехал, решил один прогуляться и…
- Турист?
- Да! А вы…
- Ну… что-то вроде того. И город мне тоже не понравился. Иди за мной, Энди.
И пошла вперед, очень решительно и не собираясь его дожидаться. А что оставалось? Правильно, идти следом, раз уж девушка знает, куда идти.
Как можно так быстро передвигаться на таких шпильках? И как вообще можно носить обтягивающие кожаные леггинсы с кожаной же курткой, от бедер с разрезами, чтобы выглядело красивее? Хорошо, очки не носит, темные. Прямо персонаж игры, что ли… в детстве видел.
Энди, одетый и обутый очень удобно, с трудом поспевал за стройной красоткой, вбивающей каблуки в брусчатку дикого старого города, прячущегося в самом сердце чертовой варварской страны. И занесло ведь, а? И зачем?
А откуда он знает его имя, он же не говорил!!!
Мулатка остановилась, и он в нее чуть не врезался. Замер, глядя на бледное пятно, появившееся в конце улочки, и двигающееся к ним. Неужели ему не показалось десять минут назад, когда бежал, сломя голову, чувствуя липкий страх, волнами идущий от тонкой белой фигурки?
Страх вернулся. Наплывал все сильнее, густыми сладкими волнами странного запаха, плывущими от нее. Запаха недавно разрытой кладбищенской земли, пропитавшейся смрадом, тягучим и терпким.
Белая тонкая фигурка казалась вырезанной из слоновой кости, изящная и невесомая. Почти летела над землей, едва заметно волновалась ткань, давно пожелтевшая. Стлались следом длинные змеи волос, бывшие раньше золотыми, а сейчас выцветшие до седины.
Серебряные ртутные озерца глаз смотрели только на них, на людей, все-таки попавшихся на ее пути. Бледно-серые губы, вдруг выхваченные луной, неожиданно выскочившей и полностью залившей все светом, дрогнули. Свет отразился на мелко-остром частоколе костяных иголок во рту. Белая хищная фигура, вот-вот двигавшаяся плавно и даже медленно, уже почти неслась к ним, заставшим и ждущим ее.
- Вампайя… - мулатка не казалась испуганной. – Хм…
Дробно и мелко стукнуло, зашелестело, и из ее пояса, сплошь в мелких чешуйках, появилось небольшое ожерелье из ракушек и крохотных черепов. Белая фигура, почти добравшаяся до них, вдруг вздрогнула, дернулась в сторону, блеснув глазами на заметно исказившемся от страха лице.
- Дура! – хмыкнула спутница Энди, и метнула ожерелье, или что там это было.
Ожерелье коснулось самого кончика платья, задело и лопнуло, разлетаясь бело-серыми бусинами. Только они, эти странные и кажущиеся смешными, ракушки с черепами, птиц или ящерок, так и не упали на брусчатку. Намертво вцепились в ветхую ткань, брызнули в стороны хорошо заметными черными жидкими плетьми.
Существо, так стремившееся к теплым вкусным людям, закричало. Тонко и плачуще, подняв руки к луне, зовя и страдая. Аспидные линии бежали по ней, толстели, наливаясь и становясь все плотнее, выбрасывая тонкие нити побегов. Существо кричало…
Недолго, упав и замерев, лишь содрогаясь под плотным и блестящим коконом. Чуть позже по туго-вздувшимся успокоившимся змеям пробежали алые крохотные точки. Пара ударов сердца, и они превратились в язычки пламени, растущие на глазах.
Мулатка, сплюнув на расходящийся костер, двинулась дальше. А Энди… Энди остановился, рассматривая все варианты бегства. Но не успел.
- Эй, белячок! – крикнула она, обернувшись.
Он и застыл, глядя на поднесенную ко рту руку с длинными тонкими пальцами, сложившимися в кулак. Мулатка коротко, грудью, дунула, дотянувшись до него каким-то порошком, вдруг замерцавшим багровыми переливами. И Энди, застыв на месте, ощутил глубокий странный холод, добравшийся повсюду в его тело.
- Так-то лучше, - она вытерла ладонь о штанину. – За мной.
И ноги понесли его сами, ускоряясь и подстраиваясь под цоканье ее шпилек. Все дальше и дальше, в кажущееся бесконечным переплетение старых улиц чертова варварского древнего города, стоявшего на семи холмах.
Они шли все быстрее и быстрее, почти пробежав наконец-то появившихся людей, миновав длинные пруды с лавками вдоль них, мелькнувших сбоку тощего человека в клетчатой паре и кепи, игравшего в карты с огромным мохнато-черным котом. Дальше, дальше, мимо самого обычного ресторана с золотой «М», мимо спящего кирпично-стенного дряхлого монастыря, мимо, мимо, опять нырнув в проклятые старые улочки. И остановились лишь у темного каменного дома с колоннами, прячущегося в глубине холодного и почти облетевшего парка.
Мулатка подошла к невысокой дверке, укрытой сбоку, взялась за кольцо-ручку, несколько раз стукнула. Энди, не говорящий ни слова, застыл за ней, ожидая… ожидая чего угодно.
Скрипнула окованная стальными полосами дверь, зарыжела горящая лампа-фонарь, закрытая железом, смахивающим на защищающее дверь.
- Я Ниа, - сказала мулатка, - меня должны ждать.
Низкий широкий горбун, держащий в одной руке светильник, а в другой что-то, сильно смахивающее на огромный двуствольный пистолет из треснувшего ложа и черных трубчатых костей, кивнул, приглашая спускаться по вытертыми ступенькам. Внимательно осмотрел округу и только потом закрыл.
Спуск, спиралью уходящий под землю, освещали факелы, брызгавшие искрами. Остро пахло смолой и настоящим живым пламенем. По стенам, из каменных ставших кирпичными, а потом снова превратившихся в кладку больших каменюк, разбегались крепкие побеги-корни, туда-сюда сновали блестящие тараканы. Попискивали то ли мыши, то ли что страшнее. Энди чуть не упал, да не один раз, но удержался, вцепившись в торчащий скользкую корягу. Та зашипела, изогнувшись красно-черным полосатым туловом, выпустила клыки.
Горбун на ходу обернулся, ухватив ее огромной лапищей с лошадино-желтыми толстыми ногтями на пальцах, густо поросших волосом. Поднес ко рту и откусил половину, начав тут же жевать. Остатки протянул Энди, добродушно что-то пробормотав на рокочущем и шипящем местном подобии языка.
- Съешь, - посоветовала молочно-кофейно-кожая ведьма, тащившая его с собой в Преисподнюю. – Полезно, аспид защищает от некоторого колдовства, тебе скоро понадобится.
Скоро? Защита от колдовства?! Съесть?!!
Да. Просто съесть, именно так. А рука, слушаясь ее приказа, уже потащила трепыхающуюся половинку гадины ко рту. Энди смог лишь пискнуть, стараясь не выплюнуть или даже…
Оказалось, как жевать соленый и чуть перченый резиновый шланг. Да, похрустывало, но терпимо. Энди жевал и глотал, заметив, как снизу доносится все больше и больше шума. Пели, гомонили, кто-то очень сильно ругался, это он понял, хотя языка не учил. Брякало пиано, звякало и тоненько звенело посудой и ножами-вилками.
Ресторан? Откуда тут ресторан?!
Лестница закончила крутиться через несколько шагов, выведя их в каменный мешок, перекрытый простой грязной портьерой. Шум несся из-за нее. А перед ней…
Из влажно пахнущей зверем огромной норы слева высунулся подвижный черный нос, втянул воздух, клацнули желтые клыки, рыкнуло, наружу выбрался косматый и не особо большой медведь, с металлической маской, закрывающей ноздри. Глаза зверя почти ничего не отражали, странно мутные и непроглядные.
На входе, прихлебывая из деревянного ковшика на длинной гнутой ручке что-то кисло пахнущее и жидко-золотое, сидел сухой мужчина с острой бородкой и подкрученными усами. Малиновое длинное пальто из тонкой шерсти, перетянутое широким алым поясом из атласа, поперек груди несколько спускающихся вниз красно-золотых клапанов вместо пуговиц. На кожаной перевязи висела настоящая сабля. А у стены, матово блестя длинным и широким изогнутым лезвием в треть длины, стоял топор на высоком, по грудь хозяину, древке.
Сидел странный человек с мертвым левым глазом на обрубке бревна, покрытом не менее странно выглядящими темными пятнами и потеками по бокам. Эти самые въевшиеся пятна пахли медью и солью. Совсем как на бойне в родном городке Энди.
- Кого нам тут Триглав принес, а? – понятно, почти сносно, поинтересовался этот жуткий тип. – И кого ты, брат Кулом, притащил? Мясо в общий котел, что ли, само пришло?
Ведьма в красном обязательно плоха и зла? Вуду в нашем мире? Почему темные альвы любят крутые тачки? Москва или Питер, какой город круче в мире магов? За сколько секунд оборотень-медведь накостыляет врагу? Девчушка-чародейка против Темного? Может ли гоблин оседлать самолетный двигатель? Почти обычные мальчишки, еще не маг огня и не маг льда, кто из них круче против кровососов? Спасет ли от тролля калибр 12,7 мм? С какой скоростью движется автомобиль-драккар альвов?
https://author.today/work/30056
«Боевые маги», темное городское фентези опасного колдовского мира, с героями-подростками и магом, недавно выпущенным из чародейской тюрячки, роад-муви с современными гномами, эльфами, оборотнями и Темными, сдобренное вкраплениями черного юмора, паро и дизель-панком, сбалансированной системой самой магии и реалистичностью ряда сцен. И несколько фактов про книжку:
1) Мир серии 13 участок и Боевых магов - один и тот же. Разница во времени происходящего, а также геолокации. Истории Кроу - 30-ые годы 20 века и альтернативные США, путешествие Карла с его воспитанниками - наше время и у нас, тоже немного альтернативно.
2) Маг Карл на самом деле появляется в книге "13 участок: ренегат", 2-ой части о попаданце Алексе Кроу, оказавшегося в магическом Нью-Йорке.
3) "Боевые маги" - самое настоящее городское фэнтези, пусть и скрещенное с темным, а наличие в качестве героев подростков никого смущать не должно.
4) Если ближе к концу вы вдруг увидите реверанс в сторону Олега Дивова, то не удивляйтесь. Его "Храбр" до сих пор считается мной великолепной книгой.