Откуда взялся Волшебник из "Обыкновенного чуда" / Вадим Нестеров aka Сергей Волчок

Откуда взялся Волшебник из "Обыкновенного чуда"

Автор: Вадим Нестеров aka Сергей Волчок

Как-то кучно в "Жизни примечательных людей" важные для меня тексты пошли. В этом много букв и много цитат. Долго примерялся к этому тексту, не очень понял про результат - получилось в итоге, или нет, но пусть будет.

__________

Первый был полукровкой - русская мама и папа-еврей. Внешне он был типичным евреем - брюнет, с большим носом и грустными еврейскими глазами.

Он был очень неправильным евреем.

Когда подавляющее большинство его соплеменников делало Революцию, он, прапорщик военного времени, вступил в создаваемую Добровольческую армию и ушел с белыми в знаменитый «Ледяной поход» в составе екатеринодарских частей "мгновенного генерала" Покровского.

Когда он прорывал оборону Екатеринодара в марте 1918 года, был сильно контужен, и эта контузия до конца жизни напоминала ему о белогвардейском прошлом тремором рук.

Больше он никогда не воевал.

После Гражданской он немного актерствовал, а потом ушел в журналистику.

Его звали Евгений Львович Шварц.

Второй был чистопородным казаком - родился в станице Каменской, где его богатый отец был одним из самых уважаемых и авторитетных станичников. Николай Чуковский описывал его так: "Он был казак, и притом типичнейший — белокурый, румяный, кудрявый, похожий лицом на Кузьму Пруткова, с чубом, созданным богом для того, чтобы торчать из-под фуражки с околышком".

Он был очень неправильным казаком.

В то время как подавляющая часть его станичников искренне презирала "голоштанных пролетариев", он всем сердцем поверил в Революцию, и, как в песне - "хату покинул, пошел воевать". В отличие от Шварца, которого сразу выбили, этот Гражданскую хлебнул полной ложкой.

«В декабре 1917 г. и в январе 1918 г. с оружием в руках выступая против генерала Каледина, принимая активное участие в восстании против Донского контрреволюционного правительства. В рядах Красной гвардии дрался против немцев, наступавших на Дон, участвовал в разгроме Деникина на Дону и на Кубани» - писал он в автобиографии.

Но дело даже не в боевом опыте. Демоны Гражданской Войны покуражились над ним всласть.

Лидия Гинзбург в воспоминаниях добавляет подробностей: "В дни наступления белых он, скрываясь, добрался до отчего дома. Но отец собственноручно выдал его белым как отступника. Его избили шомполами до полусмерти и бросили в сарай с тем, чтобы утром расстрелять с партией пленных. Но он как-то уполз и на этот раз пробрался в другую станицу к деду. Дед оказался помягче и спрятал его". Ей вторит и Николай Чуковский: "Однажды он снял рубаху и показал мне свою крепкую очень белую спину, покрытую жутким переплетением заживших рубцов".

Людоедский девиз Гражданской войны "сын на отца, а брат на брата" он знал как никто другой. И членам комиссии по проверке нерабочего состава РКП(б) ячейки № 9 при редакции газеты «Молот» лаконично сообщил: «Во время Гражданской войны, на почве политических разногласий, убил отца».

Его звали Николай Макарович Олейников.

После Гражданской войны он увлекся математикой и журналистикой, работал в газете "Красный казак". А в 1921 году его перевели выпускать газету Донецкого губисполкома и губпарткома с шикарным названием "Всероссийская кочегарка".

Там они и встретились - Олейников и Шварц, выпуская литературное приложение к газете "Кочегарка", которое главный редактор мечтал назвать "Красный Ильич", но молодежь убедила его согласиться на "Забой".

Они очень подружились - бывший идейный "белый" и бывший истовый "красный".

Я не знаю, почему.

Может быть, потому, что ни тот, ни другой впоследствии о Гражданской войне не написали ни буквы.

Так или иначе, в Петроград с Донбасса они уехали вместе. Вместе же устроились на работу в петроградское отделение Детгиза, к Маршаку.

И Самуил Яковлевич, оценив потенциал этого дуэта, вскоре поручил им издавать детские журналы - знаменитые "Чиж" и "Еж".

И потом произошло чудо. Именно там, в "Еже" и "Чиже" собралась компания, которая придумала и сотворила формат советских детских журналов - с комиксами, с продолжениями, с ведущими постоянных рубрик - порождениями безумного креатива и т.п. Тот самый великий формат, который потом тиражировали в свои лучшие годы и "Веселые картинки", и "Мурзилка", и "Пионер", и ленинградский "Костер".

Пишущие в журнал были молоды - большинству двадцать с небольшим, они собирались жить вечно и между выпусками журнала написать новую великую русскую литературу.

Знаете, как оно бывает? Однажды Провидение - не то намеренно, не то случайно - сводит людей, которым в кайф что-то делать вместе. Не из-за денег, упаси боже, и не из-за карьеры дурацкой - а вот просто их прет. Прет и все. И даже водки не надо - своей дури хватает.

Такое редко, но бывает. И если вам повезет - впитывайте происходящее всем организмом, потому что потом вы будете вспоминать это время всю свою жизнь. Иногда вы даже будете собираться вместе и бухать, чередуя тосты громовым хохотом, млеющей сладостью воспоминаний и смертной тоской понимания, что больше в эту речку не войти.

В редакции детской литературы Ленинградского отделения Госиздата. Слева направо: Н. М. Олейников, В. В. Лебедев, З. И. Лилина, С. Я. Маршак, Е. Л. Шварц, Б. С. Житков. Конец 20-х гг.

Вот как описывал будни редакции все тот же Николай Чуковский:

То была эпоха детства детской литературы, и детство у нее было веселое. Детский отдел помещался на пятом этаже Госиздата, и весь этот пятый этаж ежедневно в течение всех служебных часов сотрясался от хохота. Некоторые посетители Детского отдела до того ослабели от смеха, что, кончив свои дела, выходили на лестничную площадку, держась руками за стены, как пьяные. Шутникам нужна подходящая аудитория, а у Шварца и Олейникова аудитория была превосходнейщая. В Детский отдел прислали практикантом молоденького тоненького студентика по имени Ираклий Андроников. Стихов практикант не писал никаких, даже шуточных, но способностью шутить и воспринимать шутки не уступал Шварцу и Олейникову. Ежедневно приходили в Детский отдел поэты — Введенский, Хармс, Заболоцкий — люди молодые, смешливые, мечтавшие о гротескном преображении мира, огорчавшего их своей скучной обыденностью.

А вот как о своем знакомстве с Детской редакцией вспоминает известный детский писатель Леонид Пантелеев:

И вот в назначенный день мы с Гришей Белых, молодые, авторы только что законченной повести «Республика Шкид», робко поднимаемся на шестой этаж бывшего дома Зингер и вдруг видим: навстречу нам бодро топают - на четвереньках! - два взрослых дяди. Один пышноволосый, кучерявый, другой — тонколицый, красивый, с гладко причесанными на косой пробор волосами.

Несколько ошарашенные, мы прижимаемся к стенке, чтобы пропустить эту странную пару, но четвероногие тоже останавливаются.

— Вам что угодно, юноши? — обращается к нам кучерявый.

— Маршака… Олейникова… Шварца, — лепечем мы.

— Очень приятно… Олейников! — рекомендуется пышноволосый, поднимая для рукопожатия правую переднюю лапу.

— Шварц! — протягивает руку его товарищ.


Вся эта сказка закончилась так, как заканчиваются обычно подобные сказки.

Чудо единения с какого-то момента вдруг стало съеживаться, а взаимное раздражение, напротив, нарастать. Начались какие-то глупые придирки, взаимные претензии, и - пока еще маленькие - камни за пазухой.

Потом старый мудрый Маршак, раньше всех учуявший, что на смену безбашенным братающимся двадцатым приходят строгие партикулярные тридцатые, потихоньку, по-одному, всех уволил.

И после этого переругались все. Даже Шварц с Олейниковым, хотя "много лет в наших литературных кругах «Шварц и Олейников» звучало как «Орест и Пилад», «Ромул и Рем» или «Ильф и Петров»".

Чуйка не подвела старого редактора, переводчика и сиониста - почти никто из этой компании 30-е не проскочил.

Kiril Bozhinov. Daniil Kharms & The Oberiu Group. 2014

В декабре 1931 года - первый арест Хармса и Введенского (вместе с ними закроют и Андронникова, но через несколько месяцев выпустят), второй раз - и уже навсегда - их заберут в 1941-м. В марте 1938 года будет арестован Заболоцкий, скучный бухгалтер снаружи и великий русский поэт внутри.

А в июле 1937 года заберут и в ноябре расстреляют Николая Олейникова. Приехавший ранним московским поездом Ираклий Андронников встретит его у подъезда, и, не обратив внимания на конвой, растерянно спросит: "Коля, ты куда так рано?".

"Николай Макарович оглянулся. Ухмыльнулся. И все!".

Шварц, единственный уцелевший, напишет в воспоминаниях лучший им некролог:

Однажды приехали к нам Хармс, Олейников и Заболоцкий. Пошли бродить. Легли под каким-то дубом. Все мы были огорчены полным безденежьем. Хорошо было бы выпить, но денег не было начисто. Потом Хармс, лежа на траве, прочел по моей просьбе стихотворение: «Бог проснулся, Отпер глаз, Взял песчинку, Бросил в нас». На некоторое время стало полегче, в беспорядок не плохой, не хорошей погоды, лысых окрестностей вошло подобие правильности. И без водки. Но скоро рассеялось.

Вяло поговорили о литературе. И стали обсуждать (когда окончательно исчезло подобие правильности), где добыть денег. Я у Каверина был кругом в долгу. А никто из гостей не хотел просить. Стеснялись.

Скоро за стеклами террасы показался Каверин. Он обрадовался гостям. Он уважал их (в особенности Заболоцкого, которого стихи знал лучше других) как интересных писателей, ищущих новую форму, как и сам Каверин. А они не искали новой формы. Они не могли писать иначе, чем пишут. У них было отвращение ко всему, что стало литературой. Они были гении, как сами говорили, шутя. И не очень шутя.

Во всяком случае, именно возле них я понял, что гениальность – не степень одаренности, или не только степень одаренности, а особый склад всего существа. Для них, моих злейших друзей тех лет, просто-напросто не существовало тех законов, в которые свято верил Каверин. Они знали эти законы, понимали их много органичнее, чем он, – и именно поэтому, по крайней правдивости своей, не могли принять. Судьба их в большинстве случаев трагична. И возле прямой-прямой асфальтированной Вениной дорожки смотреть на них было странно. Не помню, дали нам водки или нет".

Николай Заболоцкий

А Заболоцкий, единственный вернувшийся оттуда годы спустя, в 1952-м уронит на бумагу "Прощание с друзьями".


В широких шляпах, длинных пиджаках,

С тетрадями своих стихотворений,

Давным-давно рассыпались вы в прах,

Как ветки облетевшие сирени.


Вы в той стране, где нет готовых форм,

Где всё разъято, смешано, разбито,

Где вместо неба - лишь могильный холм

И неподвижна лунная орбита.

Даниил Хармс

Там на ином, невнятном языке

Поет синклит беззвучных насекомых,

Там с маленьким фонариком в руке

Жук-человек приветствует знакомых.


Спокойно ль вам, товарищи мои?

Легко ли вам? И всё ли вы забыли?

Теперь вам братья - корни, муравьи,

Травинки, вздохи, столбики из пыли.

Александр Введенский

Теперь вам сестры - цветики гвоздик,

Соски сирени, щепочки, цыплята...

И уж не в силах вспомнить ваш язык

Там наверху оставленного брата.


Ему еще не место в тех краях,

Где вы исчезли, легкие, как тени,

В широких шляпах, длинных пиджаках,

С тетрадями своих стихотворений.

Николай Олейников

И по-хорошему на этих гениальных строках надо заканчивать текст - он и так длинный получился.

Но нет.

Как написал тот же Шварц в "Обыкновенном чуде", "и в трагических концах есть свое величие - они заставляют задуматься оставшихся в живых".

Мне много лет не давала покоя загадка Олейникова. От каждого в этой компании осталось бесценное литературное наследство. Даже Шварц, который очень поздно нашел себя, во второй половине жизни сделал невозможное - написал с десяток гениальных пьес и несколько великих сказок.

А от Олейникова не осталось практически ничего. Так, пригоршня стихотворений, из которых половина - стеб про букашек типа "жук-буржуй и жук-рабочий гибнут в классовой борьбе", а вторая половина - глумливые признания в любви различным барышням, часто на грани скабрезности. Ну да, наверное, он был прекрасным редактором - ведь именно Олейников с 10 номера был главным редактором "Ежа" и "Чижа". Но, вы уж простите, когда у нас помнили даже гениальных редакторов, и бывают ли такие?

При этом все - все! - мемуаристы, знавшие его лично, говорят о невероятном масштабе личности и подавляющей силе творческого дарования.

Тот же Леонид Пантелеев писал: "Тот, кто знал Олейникова только как очень своеобразного поэта, отличного журнального редактора, каламбуриста и острослова, тот вряд ли поймет, что кроется за этим ... В Олейникове было нечто демоническое. Употребляю это немодное слово потому, что другого подыскать не мог".

Осторожный Шварц, крайне сдержанный в своих оценках и очень плохо относившийся к Олейникову в 30-е годы, называя его "мой друг и злейший враг и хулитель", написал о нем следующее:

"Он был умен, силен, а главное – страстен. Со страстью любил он дело, друзей, женщин и – по роковой сущности страсти – так же сильно трезвел и ненавидел, как только что любил. И обвинял в своей трезвости дело, друга, женщину. Мало сказать – обвинял: безжалостно и непристойно глумился над ними. И в состоянии трезвости находился он много дольше, чем в состоянии любви или восторга. И был поэтому могучим разрушителем. И в страсти и трезвости своей был он заразителен. И ничего не прощал. ... Был он необыкновенно одарен. Гениален, если говорить смело".

И я все никак не мог понять - да где же, где эта гениальность? Почему ее нигде не видно?

А потом, когда я перечитывал Николая Чуковского - "Олейников по-прежнему писал только домашние шуточные стихи и не делал ни малейших попыток стать профессиональным литератором. Как бы для того чтобы подчеркнуть шуточность и незначительность своих произведений, он их героями делал обычно не людей, а насекомых" - до меня дошло.

Да прятал он ее! Тупо не желал реализовывать. Не хотел. Он решительно пресекал все попытки упросить его написать что-то серьезное, сделать нечто большее, чем подписи к комиксам или сочинение загадок для дошкольников.

У Хармса есть задуманный, но так и не написанный «рассказ о чудотворце, который живет в наше время и не творит чудес. Он знает, что он чудотворец и может сотворить любое чудо, но он этого не делает».

Когда я узнал, что, по мнению многих литературоведов, Хармс имел в виду Олейникова, я уже не сильно удивился.

***

Когда Олейникова арестовали, по обычаю тех времен на первом же заседании правления устроили разбор персонального дела Шварца. Как писал сам драматург: "Я должен был ответить за свои связи с врагом народа. Единственное, что я сказал: «Олейников был человеком скрытным. То, что он оказался врагом народа, для меня полная неожиданность». После этого спрашивали меня, как я с ним подружился. Где. И так далее. <...> Я стоял у тощеньких колонн гостиной рококо, испытывая отвращение и ужас, но чувствуя, что не могу выступить против Олейникова, хоть умри".

Рассказать об Олейникове у него получилось только через двадцать лет, в лучшей своей пьесе. Той самой, где Волшебник, если вдуматься, вовсе не из тех, что прилетают в голубом вертолете.

Он вовсе не добрый. Это ведь он все устроил, и исключительно по своей прихоти. Для него мы, люди - не более чем забава. Колода карт, которую он перетасовал и оживил, "и все они стали жить так, чтобы ты смеялась и плакала".

Все так, если волшебники существуют, то они почти наверняка именно такие. Да, сила пьес Шварца именно в том, что он не прятал читателей от правды, но все-таки... Все-таки...

Помните финал этого знаменитого монолога?

Спи, родная моя, и пусть себе. Я, на свою беду, бессмертен. Мне предстоит пережить тебя и затосковать навеки.

Слава храбрецам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец. Слава безумцам, которые живут себе, как будто они бессмертны, - смерть иной раз отступает от них.

+229
843

59 комментариев, по

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

Дмитрий Удалов
#

Каждый раз читая ваши очерки- эссе, про времена и людей рождения ссср , сердце щемит, от прорыва гениальности народа и того, что с людьми делали....и не важно какие просраные..пардон, достижения у государства были, если каждый раз когда заходит разговор про то время, обломки судеб как щепы разлетаются под пилорамой..... Спасибо за интереснейшие рассказы... С послевкусием как от сказок шварца

 раскрыть ветвь  0
Вий
#

Жаль, что "лайкнуть" можно только 1 раз )))

Спасибо!

 раскрыть ветвь  1
 раскрыть ветвь  0
Лосс Степан
#

Вряд ли это так, Волшебник, скорее всего, собирательный образ. Но написано хорошо.

 раскрыть ветвь  1
Вадим Нестеров aka Сергей Волчок автор
#

Безусловно, как и любой другой образ - собирательный. Вопрос о первотолчке.

 раскрыть ветвь  0
Борисова Светлана
#

Можете не сомневаться, хорошо получилось.  Вот поверила, что Олейников и есть прототип Волшебника из "Обыкновенного чуда".  

 раскрыть ветвь  2
Вадим Нестеров aka Сергей Волчок автор
#

Спасибо вам на добром слове. ))

 раскрыть ветвь  1
Эльвира Дартаньян
#

Потрясающий пост. Спасибо! Мои любимые творцы - поэты, писатели. Очень люблю Шварца. Узнала Олейникова. 🌹 

 раскрыть ветвь  1
 раскрыть ветвь  0
Владимир Шалаев
#

Нет слов... превосходно. Спасибо. Чувствую, что еще пару записей в Вашем блоге и я наброшусь читать и перечитывать классику! Очень "вкусно" Вы ее подаете. Почувствовал на себе силу ПРОСВЕЩЕНИЯ. )))

 раскрыть ветвь  1
Вадим Нестеров aka Сергей Волчок автор
#

Шварца точно стоит перечитать. Хотя бы лучшие пьесы. И стихи Заболоцкого - непременно.

 раскрыть ветвь  0
Маришка
#

Спасибо, очень интересно! Теперь хочу пьесу почитать, потому что чувствую, что впечатление может быть совсем не таким, как от экранизации. Она меня когда-то очень восхитила, лет в 20, мол ах-ах, какие все изумительные там, а недавно пересматривала, и чет жутко было от того, какой там этот волшебник эгоист и игрун с чужими переживаниями. Жену его жалко стало, он ее ваще кошмарил.

 раскрыть ветвь  1
Вадим Нестеров aka Сергей Волчок автор
#

Это точно. Тот спектакль, что ты сам ставишь у себя в голове при чтении - наилучший. )

 раскрыть ветвь  0
Тамасина
#

Грустно, странно, тоскливо и красиво - это все о них писателях и поэтах Серебряного века (20-30-х годов 20 века) России...

 раскрыть ветвь  1
Вадим Нестеров aka Сергей Волчок автор
#

Ну, это не совсем Серебряный век. Скорее - его отголоски.

 раскрыть ветвь  0
Herr Alter
#

Он был очень неправильным евреем.

Когда подавляющее большинство его соплеменников делало Революцию, он, прапорщик военного времени, вступил в создаваемую Добровольческую армию и ушел с белыми в знаменитый «Ледяной поход» в составе екатеринодарских частей "мгновенного генерала" Покровского.

Пардон, но в октябре 1917 был переворот, а не Революция. BTW, и у деникина евреи кстати тоже были, смотри спойлер)

"....Алон Райхлин

Предисловие

Февральская революция. Большевистский октябрьский переворот. Гражданская война. Кажется, что все известно, и в то же время так много темных страниц истории того времени скрыто за кровавой пеленой ушедших дней. В последнее время все больше открываются архивы, и мы можем приоткрыть завесу на многие события. Моя работа имеет цель опровергнуть распространенное мнение, что все евреи были на стороне коммунистов. Да, многие евреи пошли за большевиками и принимали участие в действиях, творимых этими людьми, но было много других, которые не приняли на себя роль революционеров-октябристов. Те, для которых величие и возрождение России не было пустым звуком. Те, кто предпочел умереть, но не пойти служить в Красную армию, как, например, Александр Хануков, родившийся в 1867 году, окончивший Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба. В 1914 году он становится генерал-майором, начальником штаба армейского корпуса. В 1918 году он был расстрелян за отказ служить в Красной армии. И речь идет о тысячах имен.

Здесь уместно процитировать одного из тех, кто совмещал в себе и еврейство, и патриотичность к старой России. Это весьма знаменательная фигура юриста Г. Б. Слиозберга, одного их тех евреев, кто тесней всего имел дело с российским государством десятилетиями: то помощник обер-секретаря Сената, то юрисконсульт Министерства внутренних дел, - и кого многие евреи упрекали, что он привык просить еврейских прав у власть имущих, когда настало время требовать. В своих воспоминаниях он пишет: "Я с детства привык сознавать себя прежде всего евреем. Но уже с самого начала моей сознательной жизни я чувствовал себя и сыном России... Быть хорошим евреем не значит не быть хорошим русским гражданином".

Именно им, людям с еврейскими именами и происхождением, и посвящается моя работа.

***

В начале 20-го века, до 1-ой Мировой войны в русской армии было шесть генералов, имеющих еврейские корни. Их судьбы хорошо известны. Почти все из них приняли участие в Гражданской войне на стороне Белой гвардии. Частично мы поговорим о тех из них, которые служили под верховным командованием Деникина. Была даже организация под названием "Еврейский Союз Георгиевских кавалеров", в котором в начале 1918 года состояло почти 2.500 человек. Характерно, что этот Союз выступил в марте 1918 года против ленинского Брестского мира, призывая к войне до победного конца.

Примечательно, что к ношению на груди вражеского символа верующих иудеев - креста спокойно относились даже самые ревностные раввины. Они не запрещали носить этот крест, на тыльной стороне которого было выбито: "За Веру, Царя и Отечество".

Оставим пока военных и рассмотрим политические силы, противостоящие большевикам. Начнем с социалистов-революционеров. Эта партия до 1917 года признавала один вид борьбы - террор. В нем они видели единственный способ убеждения и утверждения себя, как политической силы, с которой необходимо считаться. Однако кроме отрицательного имиджа они не нашли никакой другой реакции в глазах россиян, противников переворота. В числе их жертв министры, губернаторы, военные, политики. С середины 1917 года этот же метод они применили и к большевикам. Именно эсеры ликвидировали видных большевиков Володарского и Урицкого (Леонид Каннегисер), причем это сделали евреи-боевики.

Патриотизм Каннегисера не вызывает сомнений. Вот стихотворение, которое он написал сам:

На солнце, сверкая штыками
Пехота. За ней, в глубине
Донцы-казаки. Пред полками
Керенский на белом коне.
Он поднял усталые веки,
Он речь говорит. Тишина.
О, голос! Запомнить навеки:
Россия. Свобода. Война.
И если, шатаясь от боли,
К тебе припаду я, о, мать,
И буду в покинутом поле
С простреленной грудью лежать,
Тогда у блаженного входа
В предсмертном и радостном сне
Я вспомню Россия, Свобода,
Керенский на белом коне.

27 июня 1917

Видное место в организации занимал ярый антибольшевик, член ЦК партии Абрам Рафаилович Гоц. Именно Гоц был инициатором юнкерского восстания в Москве. Того самого восстания, в результате которого погибло в ходе уличных боев около 50 юнкеров-евреев. Только на еврейском Преображенском кладбище было похоронено 35 восставших юнкеров. А вот как об этом написала "Еврейская неделя" за 19 ноября 1917 года, № 43-44:

"За последние дни на еврейском Преображенском кладбище было похоронено до 50 жертв. Среди похороненных 35 юнкеров военных училищ, убитых при осаде Владимирского училища и телефонной станции. Почти все убитые юнкера - бывшие студенты Психоневрологического института и Петроградского университета. На похоронах присутствовала тысячная толпа. Синагога при кладбище с трудом могла вместить родных погибших юношей".

...

 раскрыть ветвь  0
Доктор Шмурге
#

вот представьте. стоит обычный русский мужик, и херачит сарай. на жаре. из тяжелых досок. дело идет тяжко, он весь потный, вонючий, лупит молотком по гвоздям, и приговаривает "сука сука сука". ну представили, да? и тут появляется его интеллигентный сосед с грустными глазами, и начинает тонко так, с бесконечной мудростью, рассказывать мужику, что не так он сарай делает. и вообще, надо ему не сарай строить, а баньку. рассказывает, и рассказывает, немного саркастически. а мужик звереет, хватает длинную доску, и переламывает интеллигенту ноги.

вот это примерно о том, куда они все подевались в 37 году.

 раскрыть ветвь  2
Вадим Нестеров aka Сергей Волчок автор
#

Там все было хуже, сложнее и грязнее.

 раскрыть ветвь  1
Rajablack
#

Всё  же казачество национальность И сословие .

 раскрыть ветвь  1
 раскрыть ветвь  0
 раскрыть ветвь  0
 раскрыть ветвь  1
 раскрыть ветвь  1
Валевич Георгий Владимирович
#

Может я что не так скажу, но казачество - это сословие, а не национальность (про "чистокровный казак" про второго персонажа)

 раскрыть ветвь  2
Вадим Нестеров aka Сергей Волчок автор
#

Сразу вспоминается известный ответ на филологический вопрос: "В чем разница между диалектом и самостоятельным языком?".

- Диалект, имеющий собственные вооруженные силы, становится языком. )))

 раскрыть ветвь  1
Марина Иванова
#

Отличная статья. С большим интересом прочла. Шварца обожаю. Спасибо!

 раскрыть ветвь  1
Алексей Евтушенко
#

Отлично написал, молодец!

 раскрыть ветвь  1
 раскрыть ветвь  1
Дмитрий Дашко
#

Великолепный материал!

Огромное спасибо!

 раскрыть ветвь  1
Дэйв Макара
#

Что тут скажешь...

Скачать видео

 раскрыть ветвь  2
Вадим Нестеров aka Сергей Волчок автор
#

Жадные люди не дают это слушать, но мы и так помним. "Давайте простимся легко..."

 раскрыть ветвь  1
Написать комментарий
336K 6 083 85
Наверх Вниз