Превратности кочевой жизни / Сергей Байтеряков

Превратности кочевой жизни

Автор: Сергей Байтеряков

«Смеяться над поэтом, любить поэта, быть поэтом — три вещи, которые ведут к смерти…»


Рябой узнал его, но… пиво было холодным, раки сочными, а девочка - полненькой. А бросить все и тащиться по холодному дождю — ищите другого дурака. Завтра, все завтра...

Своей ленью осведомитель подарил ему еще три дня жизни.


Если бы стражники не ловили ворон, а десятник не страдал с жестокого похмелья...

Еще неделя жизни.


Захромавший конь и кузнец где-то в грязи и, главное, в пяти верстах от дороги...

Он на полдня разминулся с погоней.


...его бьет по спине пока еще тощий мешок с недописанной книгой, и пока еще толстый кошель оттягивает пояс. Памфлета, что взорвет прогнившую империю, нет еще даже и в голове, но строчки песенки, которая станет национальным гимном, уже мурлыкаются под нос. У него пока еще есть время. Есть месяц жизни — дописать книгу, встретить последнюю любовь, взойти на виселицу... А книга сохранится.

-------

Рябой закончил свою жизнь в мешке на дне реки полугодом позже...

Десятник спился. При бездарном штурме Гнилого ущелья полег весь бывший караул, и еще пятнадцать тысяч...

Кузню спалили разбойнички...


Все было так или почти так.

...

Его убьют днем позже. Убьет драгунский капитан, чьей жене он подмигнул. Дурацкая дуэль на захолустном постоялом дворе. И красное вино из опрокинутого кувшина будет капать на котомку полную листами белой  бумаги...

+5
56

2 комментария, по

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

 раскрыть ветвь  1
Сергей Байтеряков автор
#

Зато песня была написана:

О. Макеева

Превратности кочевой жизни 
С.Б.

Стоило ль, годы гоня, уходить от погони,
Мокнуть по грязным дорогам имперских провинций,
Клясться в любви престареой трактирной матроне,
Чтобы в объятьях ее ненадолго забыться —

В кои то веки — на теплой и чистой постели,
Стоило ль вызов бросать всемогущим и грозным
(Впрочем, таким малодушным и жалким на деле)
Чтобы подохнуть бесславно рассветом морозным

На постоялом дворе, от руки капитана
Даже не гвардии, нет, а простого драгуна,
Только за то, что разок подмигнул с полупьяну
Щуплой его половине, смеясь над фортуной.

Как она билась потом в истерическом вопле,
Так театрально и так неизящно при этом,
Вовсе не ведая, что распростертое подле
Тело недавно еще называлось поэтом,

Самым скандальным, а значит, и самым известным,
Тем, чьи памфлеты беспечно устои точили,
В дикую ярость вводя нуворишей наместных,
Тем, за кого выпивали и бога молили

Все кабаки и подвалы прогнившей столицы,
Тем на кого уж давно объявили охоту
Самые светлые и преподобные лица,
Тем, чьи безумные гимны сгоняли дремоту,

Точно налет плесневелый, с умов полусонных
Тощего плебса, и звали, и жгли, и сулили…
Столько скитаний, разлук и рассветов бессонных
Только затем, чтоб в крови, нечистотах и пыли

Слушать мертвеющим слухом истошные крики,
Пьяную брань, и негромкие вздохи в сторонке,
Видеть мертвеющим взглядом, как северный, дикий
Ветер разносит листы из дорожной котомки?..

Право, не стоило — скажут потомки с укором,-
Гению так уходить не пристало… Но все же,
В небо взмывающему стекленеющим взором,
Как же тебе я завидую, господи боже…

 раскрыть ветвь  0
Написать комментарий
1 734 1 31
Наверх Вниз