Слоны / Дмитрий Манасыпов

Слоны

Автор: Дмитрий Манасыпов

- Строиться, взвод. – Стёпа, мрачно рассматривающий собственный китель, оделся и вышел на взлетку. – Строиться, сказал.

            Николян, большой армянин со Ставрополья, недавно перед всем учебным батальоном подвергнутый каре за вшитую в китель молнию, только покачал головой, глядя на него. Наш Стёпа в глубине души явно был коммунистом и хотел служить в Советской Армии, не иначе. Ничем другим его спокойное отношение к косякам с залетами, не говоря про сапоги и ремень с бляхой, не объяснялось. 

            Сержанты прибыли. Сержанты-слоны, оттрубившие с осени девяностого седьмого, свое в Шахтах. Там были учебки, готовившие специалистов и младший командный состав. Вот оттуда и привезли полный Камаз пацанов на призыв старше. И не сказать, что все пошло хорошо.

            Но это стало ясно на следующее утро. 

            - Сюда подошел, раз-два!

            Мирон отличался ростом, крепкими мускулами и отвратительным характером. Что ему нравилось больше всего из предоставленных командованием возможностей? Все верно – дрочить вверенный взвод, когда замок, Слон, гасился в неизвестных направлениях. Мы, стоя на плацу, наблюдали за пацанами, шагавшими уже с час и тихо охреневали. 

            Наши сержанты-слоны еще не появились, Стёпа погнал нас ждать их под солнышком и картины, представляемые в ожидании, совершенно соприкасались с уже творящимся разошедшимся Мироном.

            - Тело, ты право и лево не отличаешь? – лениво цедил Мирон и наш коллега с первого взвода совершенно не знал – что ему ответить.

            - Качаться любишь? – поинтересовался сержант и ласково улыбнулся. 

            Дальше было без нас, ведь появился Стёпа с двумя индивидуумами. 

            Григор и Кот оказались вполне себе нормальными пацанами. Ростовские, как и Мирон, они совершенно не любили устраивать такие вот показные наказания. Их было не так много, этих пацанов чуть старше нас возрастом, и все разные.

            Почти вместе с прибывшими сержантами-слонами к нам прибыли первые письма из дома. А первые письма из дома куда круче Хатико, тонущего Ди Каприо в «Титанике» и даже песни в «Белорусском вокзале». Первые письма из дома выворачивают наизнанку даже самых отмороженных, уж поверьте. 

            Нас, помню, сдали Малине, и он, мудрый своими отслуженными шестью месяцами, выдавал письма как-то по очереди и отправлял каждого читать подальше от взвода, занимающегося зубрежкой Присяги. Малина поступал как нельзя правильнее, в тот день у большинства глаза краснели подозрительно сильно.

            Среди слонов прикатили два товарища, Плакущий и Бережной, один ростовский, второй ставропольский. Невысокие, до ужаса веселые, совершенно непохожие и почему-то кажущиеся почти братьями. Не корчащие из себя кого-то значимого, всегда находящиеся рядом и совершенно не ведущиеся на маленькие армейские радости девяностых.

            - Пойдем покурим, - как всегда чуть лениво позовал как-то Плакущий, распечатывая одну из последних пачек «Ростова», - поговорить надо. 

            У него проснулась мечта о татуировке, он получил от меня небольшой набросок и потом наш КМБшный кольщик, всеми средствами продвигающийся повыше в полковой иерархии, испоганил его плечо до состояния, когда даже мне, через несколько месяцев взявшему машинку, не получится ничего исправить. 

            Слоны приехали вместе с нами в Дагестан и топтали землю в кольце застав «Аксай» и «Первомайская» до окончания командировки. Григор и Малина во втором батальоне, Кот в саперке, а Плакущий и Бережной в первом БОНе. Перед второй командировкой именно эта веселая парочка оказалась основными младшими командирами первой роты и вместе с ней снова уехала в Даг, получив на помощь уже наших, призыва 1-98, сержантов. 

            В конце мая 99-го, ночью, на Гребенской мост, где первый БОН встал на новой заставе, упали мины и гранаты с РПГ. Первая же мина ухнула в офицерскую палатку, убив старлея Мисюру, а майору Васильченко почти оторвав ногу, лейтенанту Апаровичу и прапорщику Авраменко посекло все что можно, и осколки пожалели, если так можно сказать, только батальонного старшину Мейджика и Мазура, командира АГС.

            Мейджик, накромсанный сзади полосами и Плакущий, в штанах и разгрузке, но босиком, до утра приняли на себя командование. Там же оказались командирами Бережной и наш тольяттинский Стёпа, получивший за ту ночь «За отвагу». Пацаны заставы уперлись рогом в собственноручно вырытые позиции и ни хрена не пустили на заставу бородачей в своем первом бою. И не пустили их еще раз утром, а потом прилетели вертушки и застава смогла отдохнуть. 

            Сержанты-слоны отправятся с полком в Чечню, став после нашего второго Дага теми, кем и должны были стать – командирами, пусть и младшими. Они стали ими по заслугам, не прячась от сложной работы на войне и не стараясь сделать себя выше самых обычных рядовых следующих сроков службы. 

            Нагловато-ленивый донской говорок Плакущего в моем телефоне возникает регулярно и, если уж честно, я крайне сильно этому рад. 

            

+56
89

0 комментариев, по

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии. Войдите, пожалуйста.

Написать комментарий
Наверх Вниз