Степень милоты

Вот так однажды - валяешься себе третью неделю в обнимку со свиным гриппом и его малютками осложнениями, а потом раз, отрываешься от сериала по Стивену Кингу, поднимаешь воспаленные глаза и видишь... что ты вдруг всем сделался мил. Ну, прямо как тот Гринуй Зюскинда. Тебя все любят, лелеют, уважают, хотят взять интервью или оказаться в друзьях. Ты промываешь глаза, заросшие инфекцией, и вчитываешься снова. Показалось? Да, черт меня побери, не показалось. Исполнился, Рене, твой страшный сон, тебя увидели. Рукопись, болтавшаяся в сети восемь лет и мало прочитанная, по причине сложности, теперь оказалась не такой уж и сложной и ее читают. Радужный пузырь славы светится и переливается как драгоценность, но разве он может быть драгоценностью? Есть возможность оставить его таким же чистым и прозрачным на неопределенное время, или он измельчает и превратится в пену?

С чем можно сравнить, свалившуюся на голову всеобщее умиление? А только с одним - это когда преданные муж и сын утром оказываются возле твоей постели и самым проникновенным голосом сообщают: "Выжил, Рене? А мог бы и сдохнуть". Да, вот ведь как странно, вполне мог бы сдохнуть и даже не узнать о том, что нужен еще кому-то, кроме себя.