Рабы, морпехи, переселенцы.

Автор: Morceleb

Почему я поставил их в таком порядке?

Ответ прост - по смертности при транспортировке морем. 

В детстве нам рассказывали об очень высокой смертности среди рабов, которых везли из Африки. Вот что по этому поводу думали сами работорговцы:
Филантропический раж аболиционистов, не многие из которых видели корабль с грузом рабов на борту, создал посредством преувеличений ложное впечатление об условиях содержания негров на такого рода торговых судах, обычно самых чистых и обустроенных. Общее представление об обращении с рабами на борту кораблей до отмены работорговли сильно отличается от того, что было на самом деле. В действительности о рабах заботились гораздо больше, чем о свободных белых эмигрантах и других несчастных пассажирах до 20-х годов XIX века. Причина заботливого обхождения с рабами проста. Как и в торговле со скотом: чем здоровее груз, тем выше прибыль. В случае же с несчастными белыми пассажирами, которым приходилось оплачивать свой проезд до высадки, наоборот, их скорая смерть приносила большую выгоду судовладельцам. С. Джордж Фрэнсис Доу.
В действительности он прав, смертность на кораблях перевозивших переселенцев действительно была очень высокой, например в середине 19 века смертность среди переселенцев, пытавшихся попасть из Ирландии в Америку составляла не менее 16 %. Надо отметить, что многие из них перевозились на бывших работорговцах, но норма загрузки переселенцами была даже выше, как это ни странно звучит.
Если говорить о более ранних периодах, то смертность у переселенцев была еще больше за счет большей продолжительности плавания (это я к тому, что работорговцы, особенно балтиморской постройки, пересекали Атлантику намного быстрее, чем простые торговые корабли, по сути именно балтиморские работорговцы создали скоростные клиппера, впоследствии прославившиеся чайными гонками).
Собственно, потери солдат при перевозке войск были ничуть не ниже даже у англичан, славившихся качеством поставляемых во флот припасов. Ниже привожу еще один отрывок, весьма в этом плане показательный.
«Ты должен помнить, как давно и как сильно я желал попасть на торговые корабли, ходившие в Африку, чтобы лично познакомиться с манерой обращения с теми темнокожими, которых отрывает от родного дома железная рука коммерции для транспортировки в обитель рабства. И тебе будет приятно узнать, что очень скоро мне выпала возможность осуществить свое желание.
Североамериканский невольничий корабль, приписанный к Саванне в штате Джорджия, прибыл с гвинейского побережья как раз перед нашим входом в бухту (на Барбадосе) и стоял на якоре с грузом негров на борту очень близко от нас. Опасаясь, что он отправится в Америку, и не желая упустить первый представившийся случай удовлетворить распиравшее нас любопытство, капитан Клегхорн и я утром после того, как наш корабль бросил якорь, взяли лодку и отправились посетить судно из Гвинеи. Нам повезло – капитан и его помощник на судне встретили нас весьма любезно и доставили нам удовольствие, с готовностью отвечая на заинтересовавшие нас вопросы.
Груз включал 130 рабов, две трети которых составляли мужчины и одну треть – женщины. Представителей двух полов разделили перегородкой, или переборкой, сооруженной поперек корабля от борта к борту. Шкафут выделялся для мужчин, ют – для женщин. Большая часть рабов были молодого возраста – от десяти до восемнадцати лет. Мы с удовольствием отметили царившую здесь атмосферу бодрости и довольства. Лишь немногие были унылыми и подавленными. У рабов не было одежды, их опоясывали широкие ленты из голубой ткани с напуском спереди, служащим фиговым листом, какие носили наши прародители в благословенном саду Эдема.
Когда мы ходили среди них, они пялили на нас глаза с притворным любопытством. Некоторые из мальчишек, подобно светлокожим сверстникам, проявляли игривость и ужимки. Одна-две женщины, свободные от оков образования, бросали на нас ненароком выразительные взгляды или подавали многозначительные знаки. У многих имелись клеймения на коже, сделанные, очевидно, режущим инструментом. Как выяснилось, это были метки народностей, к которым они принадлежали. Сточенные или заостренные кверху зубы у некоторых придавали им отталкивающее, зверское выражение. Они выглядели сытыми и здоровыми, хотя кое у кого на коже выступала сыпь, названная «кра-кра».
Койкой для рабов служила палуба. Разбитые на две группы, они покоились по ночам на голых досках: женщины – на палубе кормовой каюты, мужчины – на главной. В дневное время им не разрешалось оставаться там, где они спали. Их содержали главным образом на открытой палубе, где их заставляли делать упражнения и побуждали танцевать и веселиться под музыку их любимых банджо. Мы видели, как в танце они едва передвигают ноги, но выбрасывают вперед руки и совершают телодвижения непристойного характера. А их пение представляет собой дикие и свирепые выкрики, начисто лишенные мягкой тональности и гармонии, к тому же они громко голосят с хриплой монотонностью.
Едят рабы в основном рис, сваренный в обычной воде, – садятся вокруг большого плоского блюда на корточки, как обезьяны, запускают туда свои длани, чтобы ухватить пальцами горсть. Мы видели, как некоторые из них очищали рис от красной шелухи: надо было растолочь зерно в деревянных ступах деревянными же пестиками, достаточно длинными, чтобы стоять в полный рост, долбя ступу, которая стоит у ног. Хотя в их работе незаметно усердие, очевидно, что сам процесс доставляет им радость. Они бьют пестиком в такт песне и кажутся счастливыми.
Весьма рад завершить свой рассказ, проинформировав тебя о том, что мы не обнаружили следов тех жестокостей и ужасов, которые, как утверждают, практикуются на кораблях, занимающихся перевозкой живого товара, и так пугающе приумножают разнообразные несчастья рабства. Цепи, удары бичом и жестокости, видимо, не входили в арсенал средств, используемых при доставке несчастных африканцев к их американским владельцам. Мы, конечно, чувствовали себя неуютно, размышляя о позорной практике отношений между цивилизованными существами и менее культурными особями, но мы не были шокированы лицезрением жестоких проявлений тирании и бесчеловечности. Здесь рабам обеспечивались комфорт и здоровые условия существования.
Их привычка купаться в холодной воде всячески поощрялась. Сами они, как и весь корабль, содержались в исключительной чистоте. Рабы получали обильную пищу, а в дневное время рассеивались по кораблю для того, чтобы по возможности предотвратить их тесные нездоровые скопления. Поощрялись смех и веселье, физические упражнения. Заботились о том, чтобы отвлечь рабов от грустных мыслей об изменении их положения и утрате дома; и могу сказать прямо, что среди них царила атмосфера удовлетворения в большей степени, чем можно было ожидать. В то время как многие из них танцевали, пели и играли друг с другом, остальные помогали в работах на корабле. Мы даже узнали, что некоторые из них оказались весьма полезными во время перехода и стали опытными моряками. Кажется, они относятся к капитану корабля скорее с симпатией и, хотя остаются исполнительными и послушными, не производят впечатления запуганных людей. По необходимости они собираются толпами, особенно в местах ночлега, однако на корабле принимаются меры, чтобы от этого не было вреда и рабы оставались здоровыми.
Мы спустились вниз посмотреть место ночлега, где жесткие доски образуют общее постельное ложе и каждый африканец должен был спать, подложив под голову руку. Мужчины лежали на досках так близко друг к другу, что между их голыми телами едва ли можно было поставить ногу. Рано утром людей всегда выводили на палубу, а спальное место тщательно мыли. И все же смрад, исходящий от столь большого числа спящих тел, сохранявшийся здесь даже при отсутствии постельного белья, личной одежды, багажа или мебели, оскорблял обоняние европейца и ясно указывал, что если бы здесь не уделяли достаточного внимания чистке и вентиляции, то началось бы распространение болезней. Хотя африканцы любят мыться и, кажется, не чужды личной гигиены, они равнодушны к поддержанию чистоты общего места, а также к известным правилам приличия. Ведь, несмотря на строжайшие запреты, они не всегда бросают привычку отправлять естественные надобности там, где спят.
На другой день после посещения американского невольничьего корабля мы увидели один из кораблей нашей собственной страны, курсировавший на линии Ливерпуль– Гвинея. Судно большего водоизмещения, приспособленное для торговли, имело на борту необходимый состав команды и достаточное количество орудий для защиты от неприятельских каперов, а также предназначалось для перевозки пятисот рабов. Мы ожидали, что негры будут размещены здесь лучше, чем на американском корабле, но значительной разницы не заметили. Хотя число рабов на борту английского судна превышало все допустимые нормы, условия размещения людей были почти одинаковыми. Корабль из Ливерпуля содержался в исключительной чистоте, как и американское судно, но межпалубное пространство последнего было просторнее и выше, поэтому рабы ночевали там в меньшей тесноте.
Возможно, было бы полезно для транспортировки наших войск из Англии извлечь уроки из нынешнего способа вождения невольничьих кораблей из Африки на гвинейской линии. Рабы гораздо более скученны, чем солдаты, однако намного здоровее. Следует определить причину этого, и я подозреваю, что она коренится в разнице обращения с людьми и размещения их. Осмелюсь высказать такое мнение: гвинейский корабль доставляет – с меньшей опасностью эпидемии – груз рабов, втрое превосходящий по численности транспорт с солдатами»
Джордж Пинкард «Записки о Вест-Индии».
В заключение хочу сказать: не то что б я выступал в поддержку работорговли, наоборот, останься все эти негры в африке, США могли бы избежать части насущных проблем, но говорить, что негров перевозили в условиях худших, чем европейцев я бы не стал.

Теперь немного о перевозке переселенцев-европейцев:

"Когда корабли, после долгого путешествия, пристают у Филадельфии, никому не разрешено сходить на берег, кроме тех, кто заплатил за переезд, и тех, у кого есть надежный поручитель; те же люди, кто не в состоянии заплатить, должны оставаться на борту, пока не будут выкуплены и освобождены своими приобретателями. Больным приходится хуже всего, потому что покупатели предпочитают здоровых и платят за них в первую очередь; потому-то больные и увечные часто остаются на борту корабля у самого города две, а то и три недели, и частенько умирают хотя многие из них, если бы могли заплатить и немедленно уйти с корабля, выжили бы и поправили бы здоровье.
Прежде чем я опишу, как велась торговля человеческой плотью, мне нужно упомянуть, сколько стоит путешествие в Филадельфию или Пенсильванию. Кому уже исполнилось десять лет, тот платит за переезд из Роттердама в Филадельфию - десять фунтов или шестьдесят флоринов. Дети - от пяти до десяти лет - платят лишь половину суммы: пять фунтов или тридцать флоринов. Дети до пяти лет едут бесплатно. За эти деньги пассажиров доставляют в Филадельфию, и, пока они в море, кормят, хоть и весьма скудно, как я писал выше.
...
Вот как проводилась торговля людьми на борту: каждый день англичане, голландцы и немцы стекаются на пристань из Филадельфии и прочих мест (некоторые приезжали издалека: путь занимал двадцать, тридцать, сорок часов) и поднимаются на новоприбывший корабль, что привозит и предлагает на продажу людей из Европы, и выбирают из них здоровых, тех, кто подходит для их дел, и заключают сделку, как долго те будут отрабатывать деньги за проезд, и многие из них до сих пор в долгах. Когда они приходят к согласию, выходит так, что взрослые обязываются прослужить два, три, четыре или шесть лет, в зависимости от их возраста и сил, но подростки - от десяти до пятнадцати лет - должны находиться в услужении, пока им не исполнится двадцать один год.
Многие родители торгуют своими детьми точно скотом, потому что если их дети берут долги на себя, родители могут свободно покинуть корабль; но так как родители не знают, куда продали их детей и что за люди их купили, часто выходит так, что такие родители много лет не видят своих детей, если не расстаются навечно, после того, как сойдут с корабля.
Когда у прибывших нет денег, но есть дети до пяти лет, люди не могут освободиться за их счет, и таких детей безвозмездно отдают кому-либо вырастить, и за это они должны служить выкормившему их до двадцати одного года. Дети от пяти лет до десяти, что платят половину суммы, также должны работать до двадцати одного года, и потому они не могут выкупить своих родителей, взяв на себя долги последних. Но дети старше могут взять часть суммы долга родителей на себя.
Если муж заболел, то жена должна взять на себя его долг, и также поступает и муж, если больна жена, и потому она или он служат пять или шесть лет не только за себя, но и за своего больного супруга. Если больны оба, то таких людей отсылают в лечебницу, но не раньше, чем станет ясно, что на них не найдется покупателей. Когда же они встанут на ноги, они должны отработать свой долг или заплатить.
Часто выходит так, что целые семьи: жены, мужья, дети разлучаются после продажи разным покупателям, особенно, если они не могут заплатить хоть что-нибудь за переезд.
Когда муж или жена умирает в море, а корабль уже прошел больше половины пути, выживший должен заплатить долг не только за себя, но и за покойного.
Когда умирают и муж, и жена после половины пройденного пути, их дети, особенно если у них нет денег, должны отвечать за свой переезд и покойных родителей, и находиться в услужении до двадцати одного года. Когда срок истечет, его или ее награждают на прощание новой одеждой, а мужчина, если оговорено, может получить лошадь, жену, корову".

Из записей учителя Готтлиба Миттельбергера о путешествии в Пенсильванию в 1750 году.

Ситуация для рабов стала хуже, когда работорговля стала незаконным бизнесом. Цены на рабов в штатах сильно выросли, поэтому в игру вступили любители риска и по быстрому сорвать куш. Ребятки, по своему характеру весьма сходные с теми, кто сейчас торгует наркотой или оружием. Естественно, что клипер балтиморского типа, имевший не особо большое водоизмещение и вместимость, зато быстрый и резкий, как Борис Бритва, быстро стал излюбленным типом корабля у работорговцев - в противостоянии с патрульными кораблями они моментально сделали ставку на скорость. Рабов набивали полный трюм, не особо задумываясь об их благополучии. Ставка была на то, что если выживут, то будет джекпот. Выживут не все - сорвем поменьше, но тоже неплохо. Помрут, ну блин, не свезло. Понятно, что при таком подходе смертность среди рабов возросла кратно. 

А вот для морпехов и переселенцев ситуация стала понемногу улучшаться. Но до массового появления пароходов говорить о том, что риск для поселенца были ниже, чем для раба наверное не стоит. 

+26
431

0 комментариев, по

4 503 407 217
Наверх Вниз