Дозволено ли вмешиваться в мысли и сны людей, если цель благая?

В «Коде цифровой жизни: Инсталляция» есть соблазн, который рано или поздно появится у любого оператора чипа: если ты видишь, как человек медленно ломает себе жизнь, нераскрытый талант гробится в офисе, а впереди маячит алкоголь и пустота — имеешь ли ты право «чуть-чуть» поправить его изнутри?

Не советом, не разговором, а прямым вмешательством: подкрутить эмоции, ослабить страх, посеять во сне нужную мысль. Формально — ради блага. Чтобы он не умер, не спился, не сдался. Звучит почти правильно. Почти.

Где проходит граница между помощью и насилием? Если человек после вмешательства становится «счастливым», но этот путь выбрал не он, а ты — это его счастье или твоё представление о правильной жизни? Кто несёт ответственность за последствия: тот, кто живёт, или тот, кто однажды залез к нему в голову?

В обычной жизни у нас нет нейрочипов, зато есть другие инструменты давления: чувство вины, манипуляции, шантаж «я же тебе добра хочу». Родители, партнёры, друзья — многие уже сейчас играют роль маленьких лабораторий, только без красивого интерфейса. Мы лезем в чужие решения «ради их же блага» куда чаще, чем нам кажется.

Так вот вопрос, который я задаю себе, когда пишу эту часть цикла:
что важнее — результат (человек жив, талант реализован) или свобода выбора, даже если он выбирает ошибку?

У меня нет готового ответа. Рилл Токс в книге очень хочет верить, что благие цели оправдывают вмешательство. Чест Горин — тот, кому придётся расплачиваться за каждый чужой «добрый» импульс.

А вы как считаете:
если бы у вас был доступ к чьим-то мыслям и снам, и вы видели, что человек катится к краху, вы бы вмешались? Или позволили бы ему самому дойти до дна и выбраться — либо нет?