Сокровенная сила Лихарева

— А помнишь того психа? Как же он себя называл... Капитан Бойня! Изображал из себя суперзлодея для того, чтобы быть избитым.

— Да, однажды он и ко мне пристал! Я отмахнулся, а он тащится за мной по улице и посреди бела дня кричит: "Накажи меня! Накажи меня!" Я сказал "Нет, исчезни".

— Надо же... Что потом стало с ним?

— А... Э, он нарвался на Роршаха, а Роршах взял и сбросил его в шахту лифта...

— Бедняга, даже смеяться неловко.
Хранители

Ну, допустим я тоже невысокого роста, рыжая и люблю двубортные пальто, но на этом мои сходства с Уолтером Ковачем заканчиваются, и сбрасывать в шахту лифта я никого не стану. И одновременно всерьез это разбирать мне даже как-то неловко. Каждая претензия в данном случае - шлепочек плеткой по пухленькой жопке этого трогательно-недоразвитого нарратива. 

Потому что "Мир Лёхи" - легенда. 

В нем никогда ничего не меняется, в нем не исправляются атрибуции и оформления диалогов, опечатки всегда незыблемы, а запятые никто не расставляет, они приходят в этот текст умирать. Долго ползут по буквам, стеная и плача, а потом их страданиям приходит конец. И остается лишь хаотичная россыпь их скрюченных трупиков. Главы, состоящие из диалогов целиком, перемежаются с неприступными стенами текста с абзацами длиной в несколько страниц в телефонной читалке. И стены эти сложены из кривых словесных кирпичей, просто кое-как наваленных друг на друга. Это должно рассыпаться от легкого толчка, но странным образом стоит годами, потому что в каждом туре приходят люди, пинают в одни и те же места, кричат, ломают руки, ссут на эти стены и выкрикивают проклятия их создателю. Но стены стоят, и из-за них слышен нестройный хор диалогов с корявыми атрибуциями. Если немного вглядеться в эту бездну - можно разглядеть нечто хтоническое и богохульное, издевательски ухмыляющееся. И из этого торчит запеченная в глине жопа.
Нет, правда торчит. Ить

— А Ли-Са?

— Она в глину запеклась. Волосы частью обгорели и немножко — Эля улыбнулась — задница.

Иногда, особо темными ночами из тех, что тянутся бесконечно, матери рассказывают детям сказки о безумцах, которые бродят по пустым дорогам. У них расцарапанные лица, разбитые молотками пальцы, а в пустых глазницах торчат мельхиоровые вилки. Это - шаманы, что вникли в сюжет и разобрались в нем. Им открылась истина. И оказалась столь ужасной, что несчастные поспешили наказать свои руки, что так неосторожно потянулись к древнему проклятию, оставив заявку на топорах. А потом, поняв, что же они натворили, и насколько необратимо поражение их разума, взялись за вилки, чтобы наказать свои глаза, что слишком долго смотрели на то, что простому смертному не полагается видеть при жизни.
Дети слушают. Прячут в одеяла ладошки, стараются не смотреть в окна и обещают себе никогда не ходить на топоры.

 Ить, чашечки с зубами оканчиваются в надежде поживиться... нет, автор определенно не собирается мне помогать. 

Из передней части тянулось вперёд множество отростков толщиной с мою ногу оканчивающееся чашечками с зубами. Явно в надежде поживиться.

Марики на вас нет. 

За эту недолгую и не очень уютную передышку силы мои восстановились, видимо столь вкусное мясо бедных кваргов помогло.

Ить... просто ить

При свете я внимательно рассмотрела разрывы. Что ж, если снять нижнюю рубаху то было бы очень симпатично. Проглядывающие в разрезы животик и груди наверняка бы выглядели очень соблазнительными. Правда даже с рубахой было прохладно, но мороз не был сильным, так что я бы может быть и потерпела. 

Алексей, ну ебанарот.


К оценкам.
Тут мне тоже неловко, потому что вроде как на это и расчет, но ладно уж. Ить.

Логичность изложения: 2/10 

Сюжет: 2/10 

Тема, конфликт: 2/10 

Диалоги: 1/10 

Герои: 2/10 

Стиль и язык: 2/10 

Впечатление: 3/10