Апокалиптическое супружество

(Перепубликация из-за технических ошибок)

Появилась фэнтезя насчёт того, как мог бы выглядеть «брачный союз» Мистера Рока и Мисс Поп...

То — пиздец, но это пиздато.

Сцена: не в её розовых апартаментах и не в его чёрной берлоге. На нейтральной, символичной территории — в воссозданном заново танцевальном зале, как в прошлом личном пространстве Мистера Рокабилли.

Действующие лица и реквизит:

· Мистер Рок-н-Ролл: не в фраерском смокинге, а в своём самом парадном хаосе — идеально посаженная косуха с новыми шипами (но сама она старая и ещё хранящая запашок с одного концерта, когда бухой басист наблевал на неё сзади, а обкуренный барабанщик добавил свою партию вслед за ним), чёрные, отутюженные узкие брюки, но без рубашки под курткой. В руках — не кольцо.

· Мисс Поп: не в банальном белом платье, а в гибридном наряде — чёрное бархатное мини-платьишко от кутюр, поверх которого накинута её собственная кожанка, которую он надел на неё, когда подарил свою акустическую гитару и переодел её в «рокабилли-девчонку». Розовые волосы струятся по плечам свободно, но не набрызганы глянцевым лаком.

· «Кольцо»: он держит не золотой маленький обруч с «брульянтами», а — сломанный и восстановленный гитарный лад от той самой акустической гитары Рокабилли, оправленный в черненое серебро с крошечной инкрустацией в виде розового кристалла в форме бутончика розы. Оно колючее, немного неприятное, прекрасное.

· «Свидетели»: нахуй они нужны, когда уже есть они сами? 

(Ну или типо их собственные материализованные тени на стене, усиленные прожекторами, и/или тихо витающий в дыме призрак Рокабилли — не как отдельная сущность, а как эхо, как благословение от их же прошлого).

Церемония:

Он не встаёт на колено. Он берёт её руку, кладёт её себе на грудь, над его собственным сердцем, и покрывает её своей большой ладонью.

«Попси, моя звезда, моя дура, моя мука и моя сладкая розовая катастрофа... У людей на Земле есть тупая традиция заводить бумажки, чтобы доказать, что они принадлежат друг друга — по факту же ими впору просто вытереть жопу. У нас с тобой, в нашем возвышенном и офигенном мире Искусств, такой херни нет. У нас есть вот это».

Он ударяет кулаком в свою грудь — глухой, мощный удар, от которого вздрагивает воздух.

«Это — мой ритм. И он же принадлежит и тебе. Твоё начало и наша общая симфония...»

Затем он подносит её руку к своим губам и слегка прикусывает ей палец до крови, смешивая свою слюну с её кровью.

«А это — наша с тобой печать. Честнее, чем любая подпись блядской ручкой с чернилами».

Только потом он надевает «кольцо» — не на безымянный палец, а на большой, поверх её длинного накладного ногтя, как перстень-печатку, как символ власти и принадлежности.

«Это — струнодержатель. Чтобы твой ритм никогда не сорвался с нашего общего грифа. Носи его или спрячь, когда надоест... Или выброси — и мы новый наебеним. Но именно сейчас это значит то, что ты согласна быть не только моей сестрёнкой, не только сожительницей, но и...»

Он ищет слово, подходящее им, — и находит:

«…со-творцом. До конца всех наших нот. Даже если этот конец — тишина. Ты согласна выйти за меня? Не просто за Рок-н-Ролла. За меня. За того, кто орёт, плачет, дрочит, кто рад быть рядом с тобой и в ПМС, и когда ты обжираешься сладкого до одури, и когда тоже плачешь, и когда дерзишь... За того, кто больше не ищет временное утешение в мире людей, потому что он нашёл его здесь — в родном мире, в родном ритме, в родной музыкальной сестре».

Её ответ:

Она не говорит «да». Она смотрит на колючее кольцо на своём пальце, затем — на его лицо. Потом снимает с его шеи панковский чокер — массивный, с шипами. И надевает его себе на лодыжку, как браслет-кандалы.

«К чёрту подвязку невесты,— говорит она, и в её голосе дрожат смех и слёзы. — Это будет для того, чтобы твой рёв всегда был при мне... Да, я выхожу. В вечный дуэт. И если ты когда-нибудь забудешь слова нашей общей песни… — она дёргает за чокер на своей ноге, — я напомню. А ещё... от тебя опять воняет».

Он улыбается до ушей — так, что этому выражению лица идеально подошло бы междометие «Ы-Ы-Ы» — и, поправляя свою косуху, отвечает:

«Она просто хранит в себе много весёлых воспоминаний... Но если она начнёт тебя бесить, я её сниму».

Завершение:

Он хрипло смеётся, подхватывает её на руки и проносит к специальному сюрпризу. Трёхэтажных кривоватый торт — с неровной надписью глазурью «Нахуй Мистера Рэпа» — встречает их чёрно-розовой расцветкой в духе стиля эмо-панкух.

Теперь уголки губ уже Мисс Поп задираются до ушей:

«Сразу видно, что это ты сделал такое месиво... Но оно потрясно».

Он гордо кивает головой и отвечает:

«Спасибо, мне пришлось испить три бутылки абсента, чтобы успокоить нервы, пока я его делал... Хочешь, я осторожно швырну тебя в него, чтобы ты почувствовала его вкус лучше всего?»

(Пиздец окончен)