Трагическая смерть торта

(Помянем...️)

Логическое продолжение импровизированных событий из предыдущего поста спустя некоторое время

(Невольно я восхищаюсь смелостью Мисс Поп, которая-таки решила сожрать торт, приготовленный Мистером Роком после трёх бутылок абсента)

«Крошево чёрно-розового торта на тарелке напоминало последствия небольшого взрыва в кондитерской. Попси лежала на животе поперёк их общей кровати-траходрома, в просторной, растянутой чёрной майке с полустёршимся принтом какой-то трэш-метал группы (его, разумеется) и нелепых, но удобных розовых трусах с единорогами. На её щиколотке, чуть выше пятки, плотно сидел массивный панковский чокер — тот самый, шипастый, его. Она болтала ногами в такт музыке, которая тихо играла у неё в голове, и с видимым блаженством отправляла в рот вилку за вилкой липкой сладкой массы.

Мистер Рок тем временем выперся из ванной, откровенно довольный собой — вони от куртки со старой блевотиной как не бывало. Его взгляд скользнул по коридору и застыл на открытой двери спальни. На картине: её округлая, обтянутая тонкой тканью попа, беззаботно подрагивающая в такт болтающимся ногам, и усердно работающая челюсть.

Ухмылка расползлась по его лицу медленно, как масло по горячему железу. Он на цыпочках, с преувеличенно-злодейской грацией крадущегося медведя, двинулся вперёд. Пальцы его правой руки растопырились, готовясь к атаке.

И он атаковал.

— ОПЯТЬ ТЫ ЖРЁШЬ НА КРОВАТИ, ЖОПА! — прогремел его голос ровно в тот миг, когда его ладони со всей возможной театральностью впились в её ягодицы, впрочем, не щипля, а именно хватая, как два живых существа.

Мисс Поп взвизгнула так, что, казалось, дрогнули даже висящие наверху железные цепи. Она дёрнулась всем телом, вилка с куском торта вылетела из её руки, описала в воздухе дугу и шлёпнулась на ещё совсем невинную простыню, оставив жирное розово-черничное пятно.

— Ты псих?! — её возмущение было столь же мгновенным, сколь и искренним. Она перекатилась на бок и, не вставая, запустила в него подушкой. Подушка ударила его по лицу безобидно, но с моральным уроном.

— Не строй из себя невинную принцесску! — отозвался Мистер Рок, падая на кровать рядом с ней и начиная по-кошачьи вырывать у неё из рук вторую подушку. — Отрастила такую жопищу на своих сахарных стероидах, а я даже потрогать не могу? Где справедливость? 

— Надо предупреждать! — воскликнула она в ответ, пытаясь залезть ему пальцами в ещё влажные волосы и дёрнуть. — А ты как животное... 

Борьба была яростной, но абсолютно безопасной. Она лягалась ногами по воздуху, звеня чокером на лодыжке, он пытался запихать ей край простыни за майку, а потом — она в ответ попробовала укусить его за бицепс. Их крики и смех сливались в единый какофонический дуэт.

В самый разгар этого абсурдного противостояния, Мистер Рок, стараясь издать особенно грозный, утробный рык своим прежним вечно громким голосом, чтобы одолеть её окончательно... подавился собственной слюной. Рык оборвался на полуслове, превратившись в хриплый, удушливый кашель.

— РРРРАГА-А-А, г-гхх, блять... — его лицо покраснело, глаза вылезли из орбит. Он отпустил её запястья и схватился за горло, делая панические глотки воздуха. — Дурочка... Стой... Я от своей же слюны подохну... Задохнусь, блять!

Попси замерла, наблюдая за этим спектаклем. Возмущение улетучилось, сменившись чистейшей, неподдельной забавой. Уголки её губ поползли вверх, а в голубых глазах зажглись искорки торжествующего веселья.

Она грациозно поднялась на колени, смахнула с колена крошку торта и, склонившись над ним, похлопала по спине, чтобы помочь, после чего проговорила сладким шёпотом:

— Это карма, дурачок. Карма за мой испорченный кусок. 

Он, уже начиная откашливаться и усердно контролируя слюноотделение, уставился на неё снизу вверх. В его взгляде не было злости — только удивление, досада и растущее понимание абсурдности ситуации. И он тоже начал смеяться — хрипло, прерывисто, со слезами на глазах от кашля.

— Ты... кхх... сука... розовая... — выдавил он, хватая её за лодыжку с чокером и слабо дёргая. — Я же чуть не умер...

— Рок-н-Ролл умер от своих слюней... — задумчиво и ехидно констатировала она, плюхаясь обратно рядом с ним и облокачиваясь на локоть. — Какой интересный заголовок.

В конце концов перестал кашлять, тяжело дыша. Потом перевернулся на бок, чтобы смотреть на неё.

— Ну и ладно, — хрипло сказал он. — Зато не такая досадная смерть. Не от космоса блядского, не от наркоты... А от любви к одной жадной сладкой жопе, что жрёт торт в постели, на которой я сам уже сто лет не курил.

— Ты тут своё откурил, — махнула рукой она, другой же тыча ему в грудь. — И я не жадная. Я... наслаждаюсь плодами твоего великолепного кулинарного мастерства.

Они оба посмотрели на пятно от торта на простыне, потом друг на друга — и снова рассмеялись, уже вместе, тихо и счастливо.

— Если ты позволишь мне притащить сюда пять бутылок абсента, то в следующий раз торт будет пятиэтажным — и сможешь жрать и балдеть больше... Уговор?»

P. S. Задохнуться от слюней это мощно, но в данном случае творение не превзойдёт своего творца, потому что я как-то чуть не задохнулась от воздуха. Не стоило сильно зевать после выхода из тёплого помещения на улицу в морозную стужу, резко заполняя лёгкие непривычно холодным воздухом