Домой с вахты — и новый отрывок для вас

Наконец-то закончилась вахта.

Приехал домой с двойственным чувством: вроде и с хорошими деньгами, и со спокойной головой — но не без потерь. Подхватил болячку, из-за которой один палец теперь толком не сгибается. Лечусь, наблюдаю, надеюсь, обойдётся — но, конечно, осадок остаётся.

Зато есть то, что действительно поднимает настроение — работа над книгой. И сегодня я с огромным удовольствием делюсь с вами новым отрывком. В нём — утро в торговом посту, разговоры, дружба и немного тихого тепла перед бурей.

Спасибо всем, кто читает, ждёт и поддерживает — это правда очень помогает не опускать руки.

И самое главное — с наступающим Новым годом!
Пусть он принесёт вам здоровья, удачи, добрых людей рядом и побольше светлых дней.

Обнимаю — и приятного чтения

Глубоко задержав дыхание, я опустил своё лицо в холодную гладь бочки. Голову в холодной жидкости я держал недолго, ибо скоро горло сжалось из-за недостатка воздуха. Но нужно было прогнать сонную негу из тела, поэтому я сделал это ещё несколько раз.

Я умывался ледяной водой у бочки во дворе и чувствовал, как остатки сна растворяются, словно их смывает ручьём. Вода в бочке была ледяной — такой, что пальцы немели уже на второй пригоршне. Видимо ночь в Украденных землях, несмотря на пышные зелёные ковры под ногами, до сих пор оставались холодными. Но это была именно та холодная боль, которая возвращает человека к жизни. Как любил шутить мой дедушка – боль, которая всё ещё напоминает нам о том, что мы живы.

Я плеснул себе в лицо ещё раз, провёл ладонями по волосам и глубоко вдохнул. Сонная нега наконец перестала меня атаковать. Апсу милосердный, какой-же был настойчивый сон, что так долго не мог от меня отступить.

Впрочем, это и не удивительно – я спустя столько времени видел своего дедушку, и он вновь, как и много лет назад, не даёт мне погрузиться в омут горести.

Я поднял глаза к небу и невольно улыбнулся. Облака сложились в знакомые черты — суровое лицо Гектора, смягчённое редкой улыбкой.

— Ты умер уже больше семи лет назад, а до сих пор следишь за мной – пробормотал я, смотря на небо – Спасибо тебе … Передай маме, что я скучаю …

— Опять разговариваешь с кем-то невидимым, — проворчал знакомый голос сбоку.

В бочку с шумом нырнула вторая голова.

— Жопой чую — опять беда.

— И тебе доброго утра, Рег, — усмехнулся я и начал полоскать рот солёной водой. — Давно подслушиваешь?

— Нужен ты мне, — отмахнулся полуорк. — Иду, зеваю, мечтаю о сиськах Калистрии — вижу: стоишь, на небо таращишься, как будто там, наконец, нашёл живую женщину, которая тобой заинтересуется.

— Хватит уже намекать, что у меня нет опыта, — буркнул я, сплюнув на землю воду. — Он у меня есть.

— Ага, — хмыкнул Регонгар. — Читал у Линдзи. Особенно понравилось место, где ты, цитирую, “робко, но решительно”.

Он ухмыльнулся шире.

— Так вот — стоишь, бормочешь, на облака глядишь. Тут и подумал: либо снова с невидимыми дамами разговариваешь… либо проблемы к нам идут.

— Не в этот раз – зевнул я – Просто задумался о том, что произошло и о том, что нас ждёт. Вот и засмотрелся на небо.

— Опять ты со своими заумными речами – Регонгар вновь окунул свою голову в бочку – Нечего думать наперед, ибо даже я знаю, что у нас будет – ты отымеем Рогача в его рогатую рожу, потом нассым на его прах, а затем отправим к черту всё, что он тут настроил. И будем строить свои бордели и обжираловки.

Полуорк заржал, после чего вновь окунул свою голову в бочку. А я улыбнулся, посмотрев на своего друга. Он был грубым, похотливым и, что самое главное, стукнуть его с до сих пор хочу, ибо он не перестал лапать меня за задницу, хотя я уже пинками его из кровати выпроваживал. Но чего нельзя было отнять у Регонгара – так это его верность ко мне, любовь к Октавии. Он был моим другом, и теперь я был в этом уверен полностью, без каких-либо сомнений. И, клянусь Апсу, был-бы я рабом, я бы вместе с ним вырезал технолигу, чтобы разорвать свои цепи.

Я услышал металлический лязг и повернул свою голову – Амири с мечом у старого манекена, вновь заливала потом вест песок над собой. Ещё один мой товарищ, который постоянно поднимал меня на ноги, когда я засыпал из-за усталости. И которая обиделась на меня из-за того, что я её не взял в поход на разрушение тумана.

А то, что она провела несколько дней на кровати из-за сотрясения, про это она видимо забыла.

Я уже собирался уходить, как неподалёку услышал тихий спор. Линдзи сидела на бревне, болтая ногами, а рядом — Октавия, задумчиво крутила в пальцах прядь волос.

— Знаешь… — начала Линдзи, глядя куда-то поверх забора. — Я когда читала про Гая и Архирыцарей Авистана… думала, что настоящие герои — это такие сияющие, благородные, правильные.

Она вздохнула.

— А мы… ну, мы вообще не такие.

Октавия мягко улыбнулась на её слова.

— Линдзи, книги никогда не рассказывают всего. Даже если эти люди существовали, уверена — у них тоже всё валилось из рук, и ошибки они делали похуже наших. Ибо написать в книге, что великий Гай постоянно получал раны, или что он постоянно себя корил за то, что многое не сделал – такое никто читать не будет. Ибо тогда герой получается слишком похож на простого человека.

Она коснулась плеча халфинга.

— Не кори себя. Лучше подумай о том, что у нас всё-таки получается. Сама посуди – проклятье с земель сняли, огромного кабана победили, да и многие тайны этого места раскрыли – Октавия мечтательно провела гребнем по своим роскошным волосам – А скоро мы победим бандита, что на этих землях безобразит,

Лицо Линдзи немного просветлело.

— Может быть… А вообще, однажды в академии мне мой учитель говорил, что самое важное в этих историях не победа над злом, и даже не то, как интересно проходили путешествия интересных героев. А дружба, что появилась между такими необычными личностями, которых собрало одно дело – бардесса посмотрела на Регонгара, который всё ещё окунал свою голову в бочке – Особенно если смотреть на тебя и Регонгара. Вот смотрю на вас — и думаю: вы такие разные… но такая классная пара! Даже немного завидую.

Октавия хитро прищурилась:

— Не завидуй — лучше присоединяйся. Знаешь, как будет интересно, особенно мне, если у меня будет такая милая подружка.

Линдзи густо покраснела и смущенно захихикала.

— О-о-о! Я не это имела в виду! Я имела ввиду …

Октавия рассмеялась

— Я знаю. Я пошутила.

В этот момент Регонгар поднял голову, посмотрел на меня так, как будто у него внезапно появилась идея, и ухмыльнулся. Видимо он слышал весь спор девушек.

Я сразу поднял палец и отрицательно замахал головой.

— Даже не думай.

— Ладно, ладно, — буркнул он. — Но мысли, знаешь, такие — упрямые. Не хотят из головы у меня исчезать.