О тростинках

Вчера наблюдала, как хрупкая дюймовочка жёстко троллила более крупных особей обоего пола в боулинге. 

Вышла на дорожку — тоненькая, изящная. Выбрала самый лёгкий шар — семёрку, с заметным трудом дотащила до стартовой линии. Окружающие снисходительно цедили своё пиво и нетерпеливо постукивали носками двухцветных туфель по паркету. Дюймовочка положила шар на пол и сняла кофточку с длинными рукавами, оставшись в летней маечке. (Кстати, в данном конкретном случае все уменьшительные суффиксы абсолютно обоснованны.) Общественность замерла. Мужская половина — впечатлившись прекрасными недетскими формами. Женская половина — с еле скрываемой досадой. Я почему-то подумала в обе стороны: «О-о-о, как красиво. И у-у-у, как банально». 

Дюймовочка обернулась, чтобы положить кофточку на стул, и одарила аудиторию смущённой улыбкой «ах, я такая неловкая, я всех задерживаю, ой, простите меня пожалуйста». Аудитория добродушно качнула пивными кружками — жги, мол, детка, мы не в претензии. 

Она вернулась на исходную, снова с усилием взяла шар в руку, слегка его раскачала, и я зажмурилась, потому что знала, чем дело кончится: в «Элли МакБил» тростинка худосочная Калиста Флокхарт улетела вместе с шаром, застряв в нём помолвочным кольцом. Но я ошиблась. Дюймовочка не стала бросать шар. Раскачав его немного, она присела на корточки (отчётливое вау из первых зрительских рядов), и отпустила его в свободное скольжение, одновременно придав дополнительное ускорение своей невесомой ладошкой. Шар покатился, словно нехотя, вальяжно переваливаясь с боку на бок, как переевший Колобок после обеда. 

Тем временем на остальных дорожках народ упражнялся в пушечных бросках а-ля Большой Лебовски и оппонент его Джезус. Стук стоял до небес, живые эмоции, воздетые руки, нередкое четырёхбуквенное словцо в сердцах при промахе. Статные ребятки в дурацких бородах (скорей бы уж эта мода прошла) и крепкие тренированные девчушки с правильным разбегом и замахом. И дюймовочкин шар, катящийся среди этого торжества физической силы и отменного глазомера, словно в замедленной съемке. 

Наконец он докатился до цели и как-то странно, будто дружески поздоровавшись, слегка толкнул первую кеглю. Она немедленно завалилась на бок, а за ней за компанию повалились и другие. Страйк. 

Аудитория не сдержалась и зааплодировала. Дюймовочка мило смутилась, взмахнула натуральными ресницами (скатерть на столике качнулась от поднятого ветра), и вернулась на место, к лимонаду с трубочкой, ждать своего следующего раза. 

Когда снова подошла её очередь, наблюдателей прибавилось. Во-первых, формы. А во-вторых, стиль. Удастся ли ей снова повторить свой фокус? Ви будете смеяться завидовать, но страйков было штук пять точно. В остальных случаях она выбивала как минимум семь штук с первой попытки, а оставшиеся три либо добивала, либо нет, со второго захода. Её шар, презирая законы классической механики, двигался по дорожке не по прямой, а как бы по дуге, и подходил к первой кегле слегка сбоку. Поэтому (у меня нет других, более правдоподобных объяснений) сила удара была не важна, первая кегля валилась набок наискосок, неизбежно утаскивая за собой остальные. 

— Сударь-сударь-сударь! Вы биточку не так держите. Берёте, локоточек в сторону... Так легонечко...

Баа-баах.

— Нас унижают, Жакоб.