Дайджест всякого №23: Модерация, лозоходцы и самолетики

1) Время от времени вижу в ленте новостей, как модератор убирает какой-то пост из общего доступа. Люди, вы что там пишете? А то аж завидно, такое внимание :)

2) Лозоходец и археологи.
Валентин Лаврентьевич Янин академик РАН: «По настоятельной рекомендации Анатолия Николаевича Кирпичникова я пригласил к сотрудничеству группу лозоходцев во главе с геологом профессором Олейниковым из Ленинграда. Мое задание состояло в поиске сохранившихся под землей фундаментов каменной церкви Василия Парийского, разобранной в XVIII веке. Указав им примерный участок поисков, я выслушал законный вопрос: «А откуда вы знаете, что она была именно на этом участке?» — «Из старинных планов Новгорода». — «Пожалуйста, покажите нам эти планы!» — «Демонстрация планов в условия задания не входит. Я проверяю возможности вашей, а не какой-либо иной методики!» Молодые люди побегали со своими проволочными рамочками и нарисовали мне рядом с проезжей частью улицы план церкви с абсидой и со всем прочим, что полагается. «Спасибо! — говорю. — Только вот что: я вижу, что церковь находится как раз под линиями современных коммуникаций. Нарисуйте мне, пожалуйста, место контрольной траншеи, чтобы нам не напороться на высоковольтный провод или, не дай бог, на ВЧ обкома». — «Это очень просто, — говорят мне. — Мы легко отличаем воду от газа и от электричества!» Нарисовали. Поставил я студентов рыть траншею. Часа через три прихожу поинтересоваться, как обстоят дела. Вижу: мои студенты сидят на борту траншеи, свесив в нее ноги, и весело смеются, а экстрасенсы грустят в сторонке. Подошел посмотреть, чему одни радуются, а другие печалятся. Вижу — на дне траншеи лежит, как толстенный удав, высоковольтный провод, а никаких следов церковных фундаментов вовсе не имеется. Этим мой роман с экстрасенсами полностью исчерпался и уже никогда больше не возобновлялся».

3) Продолжаю выкладывать продолжение  «Кошачье сердце, или Клара Чугункина» фанфик «Собачьего сердца» Булгакова.

Но истинную жадность, заставлявшую её зрачки расширяться, вызывали изображения всего, что было связано с полётом. Дирижабли, похожие на жирных серебряных карпов, плывущих в небе; первые аэропланы — хрупкие, геометрически совершенные решётки из ясеня, бамбука и стальной проволоки, обтянутые перкалем, натянутым до звенящего состояния; воздушные шары в небесах. Она вырывала эти страницы методично и бесшумно, прижимала их к стене в своей комнате и смотрела, как на шершавой бумаге, подёрнутой сизыми разводами, технические чудеса века соседствовали с тиграми и пароходами.

Это увлечение вскоре перешло из созерцательной в практическую плоскость. Научившись с удивительной, почти инстинктивной ловкостью складывать бумагу, она стала производить на свет бесчисленные бумажные самолётики — примитивные, но на удивление аэродинамичные конструкции. Идеальным полигоном для испытаний стал подоконник её комнаты, выходящий во двор. Один за другим острые бумажные клинья покидали квартиру и, подхваченные ветром, начинали сложный танец — одни камнем шли к земле, другие планировали, описывая немыслимые дуги над расчищенными дорожками. Вскоре весь двор перед флигелем оказался усеян белыми, намокшими от снега обрывками. Дворник Фёдор, человек мрачный и ревностно относившийся к чистоте вверенной ему территории, сначала лишь неодобрительно косился на окно, откуда летела эта бумажная метель. Но когда количество мусора перешло все разумные границы, он, не в силах сдержать негодования, обратился к открытой форточке, из которой в тот момент готовился к запуску очередной истребитель:

— Да сколько ж можно-то?! Двор, как после парада, белым-бело!

Существо на миг замерло, зажав самолётик в руке, и уставилось на дворника узкими, не моргающими глазами, как будто пытаясь классифицировать этот новый источник шума. Потом, не меняя выражения лица, медленно и демонстративно разжало пальцы. Бумажный планер сорвался вниз и, сделав небрежную петлю, шлёпнулся прямо к валенкам крикуна.

Скандал, разумеется, достиг профессорских ушей. Вечером того же дня в кабинете состоялся короткий, но насыщенный разговор. Борменталь, сокрушённо вздыхая, доложил о новой «деструктивной поведенческой модели», а профессор, выслушав, приказал позвать Клару.

— Позвольте поинтересоваться, — начал он, не повышая голоса, но с той ледяной, предвещающей бурю вежливостью, которая была страшнее любого крика, — это ваших рук дело? Весь двор усыпан бумажными… лепестками, будто после манифестации неких воздушных сил. Дворник Фёдор, человек, замечу, исполнительный, в отчаянии. Он имеет полное право.

Клара молчала, уставившись в узор на персидском ковре, будто разглядывая в нём стратегическую карту.

— Мусор, сударыня. Беспорядок. Мы, кажется, живём не на пустыре, а в цивилизованном доме. Или у вас иное мнение на этот счёт? Это называется свинство.

— Они летают, — глухо, почти выдохом, прозвучал в ответ неожиданный, лишённый всякой логики аргумент...

Читать «Кошачье сердце, или Клара Чугункина»: https://author.today/reader/529399