Хроники 302 отдела

Я пристально следил за Екатериной из густой тени подъезда её дома, чувствуя, как кровь настойчиво пульсирует в висках от нетерпения и возбуждения. Сердце билось глухо, почти болезненно, а знакомый сладкий жар с каждым вдохом всё сильнее разливался по телу. Мучительное ожидание близкой схватки обжигало спину влажной дрожью, обостряя зрение и слух. Каждая клеточка тела была напряжена, мышцы подрагивали от нетерпения, желая сорваться вперёд и прервать ожидание. Но я терпеливо ждал, зная — всё должно идти строго по моему сценарию, иначе вместо триумфа выйдет один сплошной провал и ворох неприятностей.

Взглянул на часы, которые высветили ровно 22:45 — Екатерина была женщиной привычек и возвращалась домой, как советский паровоз на вокзал: строго по расписанию и без отклонений. Такая пунктуальность вызывала у меня презрительное удовольствие, будто жертва сама заранее подставляла шею. Я спокойно выступил из тени, как заправский актёр, исполняющий давно отрепетированную роль, и неторопливо направился к цели, рассчитывая каждый шаг. Движения мои были естественны, словно я просто прогуливался, не намереваясь устраивать кому-то финал.

Екатерина появилась на дорожке внезапно, будто выступила из темноты ночи. Шла плавно, грациозно, покачивая сумочкой в такт шагам, с высокомерной уверенностью женщины, убеждённой в своём праве никого и ничего не опасаться. Её самоуверенность раздражала меня, словно насмешка над моим стремлением оставаться безупречным охотником. В душе закипал тихий гнев, смешанный с горькой усмешкой: уже через несколько мгновений эта уверенность должна была лопнуть, как воздушный шарик под иглой.

Сохраняя внешнюю размеренность, я ускорил шаг, подбирая точку для нападения, но вдруг заметил, как её движения изменились. Плечи Екатерины напряглись, голова чуть повернулась, встревоженный взгляд заметался по сторонам, ощупывая темноту в поисках источника тревоги. Моя добыча почуяла опасность раньше, чем я рассчитывал. Эта внезапная осторожность вызвала во мне раздражение, смешанное с уважением: я всегда признавал в жертвах такие животные инстинкты, почти профессиональное чутьё на беду.

Не позволив внутреннему раздражению выдать себя, я остановился у края дорожки, доставая из кармана сигареты и спички. Чиркнула спичка, коротко осветив моё лицо оранжевым отблеском. Екатерина вздрогнула, но почти сразу расслабилась, посчитав меня случайным прохожим, вышедшим покурить. Это был мой главный козырь: образ простачка, слившегося с массой советских обывателей — унылых и безобидных. Никто не воспринимал меня всерьёз, и это было лучшим прикрытием.

Сердце успокоилось, пульс замедлился, мысли вернулись к холодному расчёту. Екатерина снова двинулась вперёд, ускорив шаг, будто сбегая от неприятного ощущения. Убедившись, что её внимание отвлечено, я двинулся следом, исчезая в темноте. Этот приём — заставить жертву расслабиться и поверить в безопасность — делал игру приятной, словно шахматную партию с заранее уверенным в победе противником.

Проходя вдоль кирпичной стены, я наклонил голову и прислушался: каблучки Екатерины выбивали нервную дробь по асфальту, выдавая её внутреннее напряжение, которое она тщетно пыталась скрыть. Это звучание было музыкой страха, свидетельством того, что ситуация под моим полным контролем. В этот миг я ощутил настоящее удовольствие от осознания собственной власти, возникавшее перед неизбежным триумфом.

https://author.today/reader/497596