Шизоидная Вегетарианка

Так вышло, что у меня сложилось негативное впечатление о Нобелевских лауреатах по литературе. Если попросить меня посоветовать что-нибудь претенциозное, перехваленное и при том довольно слабое, то я назову произведения нобелевских Лауреатов. Да, они не все такие, но большинство. Так было с куцей прозой Фоссе Юна, которую я бы назвал Достоевский на минималках, так случилось с корейской писательницей Хан Ган. По крайней мере с её романом "Вегетарианка".

Этот роман она написала в 2007 году, на 37 году своей жизни и на 12 году своей официальной литературной карьеры, так что произведение нельзя назвать ранним и зелёным, хотя изначально писательница занималась не прозой, а стихами. Основной его темой вроде как является борьба с патриархальными традициями корейского общества, которая демонстрируется через категорический отказ героини от мяса (вообще это называется веганство), ибо иные способы борьбы ей недоступны, однако по тексту всё это не очень чувствуется.

Книга разделена на три части, каждая из которых повествуется от разных лиц, причём ни одно из них не является лицом той самой вегетарианки, что негативно сказывается на раскрытие внутреннего мира героини, а при данной тематике это является критичным упущением.

Первая часть книги ведётся от лица мужа этой жены. Себя и её он описывает как довольно заурядных и скучных личностей, не рассказывая о каких-то крамольных вещах. Работа, быт и на этом, по сути, всё. Непосредственный сюжет начинается с момента, когда муж, проснувшись ночью обнаруживает, что жена складывает всю мясную еду в мусорные пакеты. И надо сказать, что мясной еды у них как на целый аул, а не на семью из пары человек. Причина такого внезапного решения является сон. Просто какой-то тупенький кошмар, какой может случится у каждого. Вернее, их подаётся несколько вариантов. Сперва про дом с подвешенными тушами, затем что-то про убийства и окровавленные лица, и только последний третий сон имеет в себе нечто адекватное -- воспоминание героини из детства о том, как её отец на мотоцикле загнал насмерть собаку, так как при таком способе умерщвления якобы мясо становится нежнее.

Вроде как последнее добавляет некоторый смысл в происходящее, но сама подача истории такова, что героиня просто кажется сбрендившей и не более того. Она начинает очень плохо есть, из-за чего быстро худеет до частичной дистрофии. При этом начинает вести себя отстранённо и отказывает мужу в интиме. Это приводит к тому, что он, несколько раз возвращаясь домой подвыпившим принуждал её силой к сексу. Действие, разумеется, крайне плохое, по сути дела даже уголовное, но как проявление систематического патриархального угнетения оно не слишком подходит, так как по тексту следует исключительно после становления героини вегетарианкой. Если бы эти события стояли в обратном порядке, то можно было бы вывести причинно-следственную связь в виде протеста и эмоционального отстранения, но нет.

На эти странности в поведении накладывается странная привычка героини не носить лифчик. Я её за это не осуждаю, но сам элемент довольно странный, так как авторша постоянно заостряет на этом внимание, и её подача такова, что эта привычка тоже приобретает налёт какой-то патологической фиксации, что лишь усиливает общее впечатление о невменяемости героини.

Кульминацией первой части является семейный ужин, на котором обеспокоенные страшной худобой героини родственники пытаются насильно её накормить. Особенно на этом поприще отличается отец, ветеран войны во Вьетнаме, который соответственно обладает весьма крутым нравом. Он даже даёт дочери пощёчину, после чего та... вскрывает себе вены ножом для фруктов. Поступок тоже ассиметричный и неадекватный, что подкрепляется последующими действиями героини в больнице. Она сбегает из палаты и её обнаруживают голой во дворе. В руке она сжимает маленькую птичку, которая оказывается мёртвой. У неё есть рана на шее и переведённый текст таков, что не совсем понятно, укусила ли кошка птичку, а героиня попыталась её защитить, или это она сама её укусила. По логике вроде должно быть первое, но фляга героини достаточно свистит, чтобы я не удивился второму варианту.

Вторая часть книги ведётся от лица мужа сестры героини, то есть свояка (если я не путаю термины). Он художник, тогда как заработком денег в семье занимается жена, ведущая частную торговлю косметикой в небольшом личном магазинчике. Уже на этом моменте вопрос о патриархате в корейском обществе становится менее однозначным, так как происходит частичный обмен классической мужской и женской ролевой модели. При этом патриархальный отец этой сестры мужа за такое положение дел не чмырит, хотя по логике должен.

Главная особенность данного персонажа, что он типичный современный творец авангардного искусства. Делает всякие странные фильмы из серии как сохнет краска и летает птичка. Сюжет всей второй части строится вокруг того, что у него есть странная, нездоровая тяга к главной героине. Ему на ум пришла идея, что с ней надо снять эротический фильм, при этом раскрасив её тело в цветы и лозы. А пришла к нему эта идея после того, как жена упомянула, пеленая их младенца, что у её сестры на заднице есть такое же родимое монгольское пятно, как и у их ребёнка. Кто не знает, монгольское пятно это особенность пигментации кожи, которая походит на тусклый синяк и обычно проходит в зрелом возрасте.

Так вот свояк зациклился на этом пятне, как самый настоящий фетишист. Если бы дело было в Японии, то я бы вообще ничуть не удивился, а Корея... в целом она рядом и переняла многие Японские фишки, так что почему бы и в ней не быть куче фетишистов.

Линия максимально дурацкая и в ней нет критики патриархата от слова совсем. В ней по сути происходит вероятно не совсем сознательная критика творческой богемы, сидящей в башне из слоновой кости, где она бесконечно перекручивает фарш чудаковатых идей. Подобная интерпретация подтверждается тем, что все прочие художники, перед которыми свояк раскрывает свои идеи, не крутят пальцем у виска, а только его поддерживают.

Свояк долго ломается по части предложения героине такой съёмки, но та к его изумлению легко соглашается, особенно после того, как он обещается нарисовать на ней цветы. Вообще это теперь её главная фишка. После первого этапа съёмок, который прошёл в соло, она даже не смывает с себя краску, а продолжает так ходить. Для второй части свояк выбирает своего молодого и более подтянутого коллегу в качестве партнёра, но тот срывается на половине дела, когда горе режиссёр просит его совершить проникновение. При этом самой героине глубоко пофигу на происходящее. Чуть позже она говорит свояку, что ей плевать, кто её будет сношать, если на нём будут нарисованы цветы. Услышав это, радостный свояк бежит к знакомой художнице, чтобы она его разрисовала, после чего приезжает к героине домой, где записывает с ней порнуху.

Утром его обнаруживает жена, которая, увидев на них двоих краску, вызывает карету из дурки. По их прибытию свояк пытается выпрыгнуть в окно, но его ловят, и всех увозят в смирительных рубашках. К слову, между первой и второй частью героиня успевает отбыть несколько месяцев в психушке, а её муж подаёт на развод, но кому не плевать.

Третья часть ведётся от лица жены фетишиста художника и сестры главной героини, и я должен сказать, что это действительно хорошо написанная часть, лучшая в весьма посредственной книженции. Здесь только тоска и боль сестры, которая, заодно лишившись мужа и оставшись одна с ребёнком на руках, смотрит, как её сумасшедшая сестра постепенно умирает из-за полного отказа от еды, поскольку она теперь и вовсе считает себя деревом, а деревья могут питаться одной водой и солнечным светом. Ещё лучше это происходит, если часами стоять на голове. Подобное её поведение ещё раз утверждает мысль, что причина её беды в психиатрическом заболевании, а не в корейском патриархальном обществе.

Кончается книга экстренной госпитализацией героини, так как при попытке её носильного кормления через нос в психушке у неё открывается внутреннее кровотечение, что параллелится с кульминационной сценой насильственного кормления отцом из первой части. И выходит, что отец был не так уж и не прав? Или это и врачи тоже не правы, как был не прав её отец?

В общем книга явно не справляется с той антипатриархальной ролью, о которой говорят в медиа. Написано в довольно куцей телеграфной стилистике, которую обожают современные издатели, поскольку с ней проще запустить быстрый конвейер, и в целом не обладает какими-то выдающимися отличиями, кроме затрагивания парой излюбленной критиками тем. Собственно это и обеспечило авторше Букеровскую премию в 2016 году.

Иные книги авторши я не читал. Роман "Уроки Греческого" о любви между слепнущим и немеющей по своему описанию представляется мне очередной претенциозной романтикой, зато книга "Человеческие поступки" о Кванджунском восстании кажется мне интересной, если авторша в очередной раз не скатится в чудаковатую эротику.

В качестве некоторого итога я бы хотел сказать, что современная литература находится в глубоком упадке. Разумеется, что хорошие авторы есть, но есть где-то там во тьме и глубине, тогда как под светом софитов оказываются довольно бездарные личности, которые лишь соответствуют потребностям крупных издателей и вкусам аудитории, будь она широкой коммерческой с её тягой к эскапизму или узкой академической с её любовью к экзотике ради экзотики.