Корнелл Вулрич: сначала мы мечтаем, - потом умираем.

Нуар. В любом словаре французского языка вы найдете значение этого слова. Черный. Мрачный. Темный. Многим этот жанр больше знаком по фильмам. Атрибутами таких фильмов являются страх, обреченность, вина, одиночество, мрачная поэзия визуальных образов.  Любопытно, что многие считают Достоевского представителем этого жанра  в книгах.

Корнелл Вулрич — еще один автор, которого нередко вспоминают в контексте нуара, саспенса, экранизаций и Хичкока. Считается, что по его текстам снято больше фильмов в жанре нуар. чем по произведениям любого другого автора. 

Но если попытаться свести его прозу к жанру, всегда что-то теряется.  Вулрич писал не столько о преступлениях, сколько о хрупкости мечты.  О том коротком промежутке между надеждой и роковым концом, который и есть человеческая жизнь.

Фраза *“First we dream, then we die”* могла бы быть эпиграфом ко всему его творчеству. Первый раз я прочитал ее на английском, возможно именно по этому в таком виде она мне кажется наиболее пронзительной. Безнадежной. Взлет и сразу падение. Двенадцать букв до запятой и девять после.

Мы знаем, что классический нуар приучил нас к определённой логике:

1) есть желание

2) есть риск

3) есть преступление

4) есть расплата

Даже когда финал мрачен, в нём есть структура. Причина и следствие.  Герой ошибся — и заплатил.  У Вулрича всё иначе. Его герои часто ничего не нарушают.Они просто мечтают. И мечтают о самых простых вещах. 

1)  о любви

2)  о нормальной жизни

3)  о выходе из тупика

4)  о втором шансе

Но сама возможность мечты в его мире уже опасна.  Мечта — это не цель. Мечта — это момент уязвимости для Вулрича, когда человек начинает верить, что будущее вообще существует. И именно в этот момент мир Вулрича захлопывается. Читая Вулрича, возникает странное ощущение что трагедия произошла до начала рассказа. Сюжет лишь медленно, почти вежливо, подводит читателя  к неизбежному.  Как будто судьба уже подписала приговор, но из вежливости даёт герою немного времени — помечтать. Отсюда это постоянное чувство:

1)  поздно

2)  не успею

3)  почти получилось

4)  ещё чуть-чуть

И всегда — слишком поздно. Не случайно Вулрич стал одним из самых экранизируемых писателей XX века.

Его проза — это:

1)  сжатое время

2)  давление обстоятельств

3)  ощущение ловушки

4)  визуально ясные, но эмоционально безвыходные сцены

Однако кино часто смягчало его финалы. Давало зрителю то, чего Вулрич почти никогда не давал читателю, — надежду. В оригинальных текстах надежда существует лишь затем, чтобы быть отнятой. Если убрать жанровые ярлыки, Вулрич оказывается не столько нуарным автором, сколько летописцем обречённости. Он пишет о людях, которые:

1) слишком поздно поняли

2) слишком много надеялись

3) слишком сильно хотели обычного счастья

И мир, в котором они живут, не наказывает их за зло. Он просто не прощает мечту. Вулрич никогда не лишает героя мечты сразу. Он даёт её в полной мере — яркую, почти осязаемую. И именно поэтому его тексты так болезненны. Мы узнаём в этих мечтах себя. Но потом мы всегда умираем. Иногда буквально. Иногда — медленно, по частям. И в этом — страшная честность Вулрича. Он не предлагает утешения. Не объясняет, зачем всё это было.Он просто фиксирует: мечта была — и её больше нет. Рассказы и романы Вулрича не всегда запоминаются сюжетами. Они запоминаются послевкусием.  Тихим пониманием, что жизнь может сломаться без злого умысла, что надежда — не гарантия и иногда всё, что у нас есть, — это короткий миг, когда мы ещё верим.  

В настоящий момент я сам читаю "Вальс в Темноту" (Как вам название??) это произведение у Вулрича считается одним из свмых сложных. Нет. написан этот роман легко и ты сразу привыкаешь к персонажу, сочуствуешь ему.  Он хочет любви, хочет семьи. Без этого он ничто.  Но постепенно ты  устаешь от того, как автор понемногу ,будто  скальпелем, срезает с него все, что у того есть. Любовь, деньги, мечту, достоинство. будущее, жизнь. И ты устаешь. сначала ждешь. что он прозреет, осмыслит происходящее, но в итоге начинаешь читать книгу не как роман а как медицинскую карточку пациента с психическими отколнениями, - до чего еще он дойдет, как глубоко падет после этого. Есть ли дно у его  жажды надежды. 

Сначала мы мечтаем. А дальше — как повезёт. Но Вулрич всегда честен: чаще всего везет кому то другому.