Котэ ушли в другой роман.

Вот чуть было не накосячил. Едва не угостил читателя дублем. И все благодаря АТ.

По существу: в последних главах "Старьевщиков" появились герои "Цивилизации XXL" и "Кошизофрении" Юрий Белкин и Влад Мамичев. Тут ничего странного, книги из одной серии, точнее -- из одного цикла. И, признаюсь, пришлось попотеть, приспосабливая главы к формату АТ. Все-таки 15 кубов знаков для моего стиля -- многовато. И вот готовя очередную главу для выкладки замечаю, что довольно большой кусок про кошек в Израиле я уже выкладывал... вот здесь.

Блин, перечитал-просмотрел почти все, не нашел. Но ведь точно помню, что выкладывал. Вспомнил, выложил, но в другой книге. Если про котов, то в "Кошизофрении" знамо. Не сразу, но нашел здесь:  

Так что, если есть интерес, ищете там. Пока бесплатно. Ну или здесь, благо текса немного.

«ДЕЛАЮТ ЛИ В ИЗРАИЛЕ КОТАМ ОБРЕЗАНИЕ?».

Первую еврейскую кошку я увидел прямо в аэропорту Бен-Гурион в Тель-Авиве. Худосочный кошачий подросток грустно проводил глазами русскую делегацию, гурьбой высыпавшую из блестящего автобуса, что доставил нас от трапа ультрасовременного "Боинга" до стеклянных дверей не менее современного аэровокзала, подошел к нам, мужикам, оставшимся покурить на лестнице аэровокзала, и робко попросил чего-нибудь поесть.

В принципе, я догадывался, что в Израиле полно чудес разных, но что у них и кошки такие... Представьте себе что-то типа нашей дворовой полосатой Мурки, но добавьте огромные уши и такие же огромные глазища, в которых, казалось, отражалась вся многовековая скорбь еврейского народа. Дать кошке было совершенно нечего, о чем я честно животному и сообщил, но тут из прозрачных дверей появилась Ольга – старшая по тургруппе. Она вышла нас поторопить (очередь на досмотре в Израиле двигалась быстро, не то, что у нас в "Шереметьево-2"), но увидела забавную животину и умилилась. Тут же Олька открыла сумочку и достала маленькую коробочку с йогуртом из авиаобеда (эта Ольга, она такая запасливая). Кошка принюхалась к диковинному лакомству, осторожно тронула его лапкой и, убедившись, что опасности нет, быстро заработала язычком. И правильно, они очень мудрые, эти еврейские кошки, все делают быстро. Потому как через минуту из здания вышел смуглый красавец в форме охранника аэропорта, довольно бесцеремонно ногой спихнул животное с лестницы, освобождая дорогу совсем дряхлому хасиду в черном.  Кошка восприняла сие насилие, как должное, подхватила зубками коробку с недоеденным йогуртом и затрусила куда-то в сторону автостоянки.

Чуть позже выяснилось, что ничего странного в таком поведении нет, ни со стороны кошки, ни со стороны охранника. "Ничьих" кошек в Израиле кормить не принято, считается, что уличная кошка должна сама себя прокормить, и если вы заметите около какого-нибудь еврейского дома такую привычную для нас миску, или вылизанную консервную банку, знайте, в этом доме непременно проживает какой-нибудь русский еврей или иной выходец из бывшего СССР...

ИХ ЗВАЛИ ПЫС-ПЫСАМИ

В симпатии к еврейским кошкам я оказался не одинок. Девчата из нашей группы тоже прониклись к ушастым существам, и во время трапезы (а столовались мы исключительно в хороших отелях за шведским столом) заворачивали с собой в салфеточку рыбки, или мясца. И призывая окрестную кошачью голытьбу на обед, девчата кричали, как принято в России: "Кис-кис-кис". Это почему-то вызывало бурную реакцию со стороны палестинцев и прочих израильских арабов, дежуривших у нашего отеля в качестве таксистов. Услышав это "кис-кис", арабы начинали громко ржать, словно им рассказали новый анекдот от Жванецкого.  Позже выяснилось, что "кис-кис-кис" у арабов считается не совсем нормативными выражением. Такими звуками изнывающая от страсти арабская женщина обычно приглашает любимого супруга на ложе.

– Так как же тогда зовут у вас кошек? – резонно удивился я.

– Пыс-пыс-пыс, – ответил мне добродушный водила на раздолбанном "Пежо" с палестинским флагом на дверце. И после этого они называют себя правоверными?! 

Как бы там ни было, но после моего сообщения, наши девчата во дворе отеля кричать "кис-кис-кис" перестали, дабы не вводить местных арабов во искушение, а заворачивая рыбку – мясцо в салфетки, неизменно объясняли: "Идем пыс-пысов кормить".

ИХ МНОГО, И ОНИ ВСЕ ПЬЮТ

Это не про русских, это опять про еврейских кошек, впрочем, не буду забегать вперед. Все дело в том, что в нашей тургруппе молодежь как-то сплотилась в дружную компашку, и каждую ночь "уходила к воде". В приморских городах, мы шли на берег Красного или Средиземного моря, где под тихий шелест волн распивали пиво и алкогольные напитки, купались голышом, распугивая добропорядочную еврейскую общественность. В Иерусалиме и прочих городах, от моря далеких, мы выходили ночью к бассейну во дворе отеля, сдвигали полукругом шезлонги и опять же выпивали, пели, купались. Так вот, возвращаюсь я из отеля, из своего номера с очередной порцией горячительного, и замечаю странную картину: наша компания у бассейна, вопреки всем традициям, сидела молча, все глядели в одну сторону.

– Че случилось-то, Оль? – тихо спросил я

– Тссс, – прошипела наша гидша и ткнула пальцем куда-то в сторону.

Я присмотрелся: около "детского" бассейна, в котором мы еще днем играли в водный волейбол, на бортиках сидели кошки, десятка три разных мастей. Кошки пили, лакали воду прямо из бассейна.

– Их днем из отеля гоняют, покой туристов берегут, – шепотом объяснила Ольга, – вот они и собираются по ночам на водопой, луж-то у них здесь не бывает, жарко.

Выпивать, петь матерные частушки и нарушать порядок другими возможными способами мы стали только тогда, когда кошки закончили утолять жажду, разорались, и их выгнал заспанный служитель со шваброй.

НЕВЫЕЗДНОЙ

Этого кота, вернее, котенка, я решил взять с собой, уж очень он мне понравился. Уши, вековая скорбь в глазах, рыжие полоски на спине, белый кончик куцего хвостика, в общем, у нас таких нет. Кот встретился нам на пляже в Яффе – туристической части Тель-Авива в последнее утро нашего тура. Он подошел, обнюхал мои сандалии и принялся тщательно умываться, намекая, что по части гигиены у него все в порядке. К предложенному сладкому творожку он отнесся очень даже благосклонно, позавтракал, благодарно потерся о мою ногу и улегся тут же на шезлонге, доверчиво урча.

Я осторожно… кота понюхал. И даже не чихнул! Быть такого не может! У меня же на кошек аллергия. На любых! А на этого – нет.

– А почему бы и нет? – подумал я, – будет жить у нас в редакции, мы его кормить будем. Согласитесь, ведь не каждый журналист может похвалиться, что у него в редакции живет кот из самой Святой Земли! Тем более и сам он, вроде, не против, вон как ко мне ластится, урчит. И сумка у меня свободная есть – по причине тамошней дороговизны мы особо на сувениры не тратились. Имя я ему тут же сходу придумал соответственное, еврейское –  Мойша...

Таможенник в аэропорту вытаращился на меня, как червь из яблока, и начал допрашивать по-аглицки:

– Это есть ваше животное?

– Да.

– Вы имеете документы на него?

– ???

– Документы на кота.

– Документов нет, есть только справка из синагоги об обрезании.

– Обрезании чего?

– Обрезании кота по всем правилам иудаизма.

Таможенник окончательно запутался, сказал: "Сорри, сэр, джаст э момент" и пошел куда-то. Как выяснилось, позвать кого-нибудь русскоязычного. Появился здоровый рыжий мужик, Павло Яромчук, если я правильно прочитал бирку на груди. Он заглянул в сумку и разглядел свернувшегося в клубочек котенка. Спросил:

– Что за справка?

– Справка из синагоги об обрезании кота. Раввин выдал.

– Раввин? Издеваешься?

– Естественно! Он что, не видит, что котенок совсем маленький, беспородный, какие у него могут быть документы? Хочу его в Россию взять.

– В Россию? Достали, вы, москали...

– У меня мамаша, между прочим, из Макеевки родом...

– С Макеевки? А у меня жена с Горловки, земляки!

Мы обнялись, потом незалежнец Павло взял котенка на руки, они были очень похожи, оба рыжи и головасты. Мойша проснулся, мяукнул и лизнул таможенника в руку.

– В общем так, зема, извини, но зверя вывезти не получится. Для этого нужна куча справок из "ветеринарки", документ о покупке или дарении, заверенный нотариусом, специальный контейнер для перевозки и еще какая-то хрень. А вот обрезать кота совсем не обязательно.

– Получается, кот невыездной? 

– Получается так, – вздохнул Паша, грустно глянул в сторону уже начинающей роптать очереди и выложил на стойку мятую десятку баксов.

– Это за что? – удивился я, привыкший к тому, что мелкие взятки у нас берут люди в форме, а не наоборот.

– За сумку, я, пожалуй, кота себе оставлю, не выбрасывать же такого красавца на улицу, да и дочка давно просила. Как звать-то? Да не тебя, его. Мойша? Пусть будет Мойшей, Муськой, значит...

Я кивнул и тут же был выпущен в нейтральную зону.

Когда "Боинг" заложил крутой вираж и понес нас на север, в страну березового ситца, я в последний раз глянул в иллюминатор на гостеприимную землю Израиля, где оставался мой "крестник", необрезанный, русскоязычный рыжий кот Мойша.