Как Лавкрафт победил зомби и о том, почему нам больше не страшны монстры.

Иногда создаётся ощущение, что популярность Лавкрафта — это какая-то необычная  аномалия. Его тексты порою весьма тяжёлые, перегруженные описаниями, часто лишённые привычной драмматургии, его персонажи схематичны, его стиль далёк от того, что сегодня принято называть «читабельным». И тем не менее — именно он стал основой для огромного культурного пласта: от литературы до видеоигр, от кино до философских эссе.

Почему? Почему именно Лавкрафт, а не сотни других авторов, писавших о чудовищах, проклятиях, безумии и сверхъестественном?

Ответ в том, что Лавкрафт переизобрёл саму природу ужаса.

До Лавкрафта да и после  хоррор почти всегда строился по одной и той же модели.

Есть:

— человек

— его жизнь

— его безопасность

— его мораль

И есть:

— зло

— нарушение нормы

— проклятие

— демоническая сила

— вторжение

Монстр в этих историях — это событие. Он приходит, он нарушает, он пугает, он угрожает. Даже если история заканчивается плохо, в ней всегда сохраняется скрытая идея: мир в целом имеет структуру, смысл, центр. А чудовище это всего лишь редкое исключение.

Лавкрафт  же в свое время сделал радикальный шаг. Он убрал монстра как событие и  заменил его монстром как фактом существования.

Очень часто у него нет вторжения как такового , нет ни  нарушения порядка, ни нормального мира.

Всё уже неправильно с самого начала. Его существа — это не демоны и не злодеи. Они не наказывают и не соблазняют. Они даже не злы. Они просто существуют. И  человек  это совсем не самоцель  этого существования. Это не то что внезапно появилось. Это то что было всегда. И вот это и есть онтологический сдвиг.

В одном из комментариев мне написали, что Лавкрафт сейчас популярнее и Кинга, и я задумался, почему, почему именно сейчас?

Возможно дело в том что жизнь современного человека  перенасыщена монстрами?

Вампиры стали романтическими героями. Зомби — развлечением. Мы их боялись, потом смеялись над ними, потом снова боялись. Призраки стали этакой эстетикой.:)

Демоны — брендами. Каждый изгоняет их налево и направо.  Ужас коммерциализировался. Он стал формой досуга.  Мы больше не боимся монстров. Мы ими наслаждаемся.

И вот здесь Лавкрафт оказывается неожиданно современным.  Потому что он не предлагает еще одного нового монстра. Он предлагает новую картину мира. Он не говорит: вот страшное существо.

 А послушайте, вся структура реальности — это ошибка проекций, иллюзий и самообмана. Это уже не хоррор. Это метафизика.

Важно понять: Лавкрафт не пугает в привычном смысле. Он не строит сцены страха. Он не стремится к напряжению. Он делает другое. Он заставляет усомниться в том, что ты это центр, что ты важен со всеми своими переживаниями, даже не уверен что ты просто нужен.

Это не страх. Это экзистенциальный холод. Часто Он не бьёт по нервам. Часто в нем нет того карикатурного момента из современных фильмов ужасов, когда ты знаешь, ага, уж слишком долго главный герой не смотрит, что у него происходит за спиной. Сейчас в саундтреке будет неожиданный "БУМБАМ"

Лавкрафт бьёт по ващему мироощущению, по координатной сетке. 

В современной литературе есть один писатель, которого можно сравнить с Лавкрафтом. и это не Стивен Кинг. Это Томас Лиготти.  Если Лавкрафт разрушил антропоцентризм, то Лиготти разрушил саму идею субъективности. У Лавкрафта человек — не центр Вселенной. А у Лиготти человек — и вовсе ошибка конструкции.

Лавкрафт говорит: Ты не важен.

Лиготти говорит:  Ты не должен был появиться.

Это уже не космология. Это онтология кошмара.  У Лиготти ужас — это не событие, не открытие и  не вторжение.

Это состояние. А наше сознание — это болезнь. Индивидуальность — это декорация. Смысл — это сбой. Он не рассказывает истории. Он создаёт философские яды.

Интересно, что похожую мысль можно найти и у фантаста Питера Уоттса — но выраженную не через мистическую притчу, а через научную фантастику. У Лиготти сознание — метафизическая ошибка. У Уоттса — эволюционная. Лиготти пугает через ощущение. Уоттс — через объяснение. 

Так теперь вернемся к героев моего предыдущего блога Стивену Кингу и Роберту Маккоммону. Все это вовсё это не означает, что Кинг и Маккаммон хуже. Они просто решают другие задачи.

Кинг — архитектор мифов повседневности. Он показывает, как привычный мир даёт трещину.

Маккаммон — гуманист. Он пишет о памяти, детстве, сострадании, выборе.

Их хоррор — это переживание обычного человека, который важен. В котором мы часто узнаем себя. Поэтому нам так интересно. Они не разрушают бытие. Они его проверяют.

В итоге Кинг и Маккаммон дают нам :

— опыт

— движение

— историю

— эмоцию

А Лавкрафт, Лиготти  дают:

— сдвиг

— сомнение

— метафизическую дестабилизацию

— экзистенциальный холод

Это не вопрос кто лучше, это вопрос направления.

Когда человек говорит: «Мне больше нравится Лавкрафт, чем Кинг» — он не говорит, что Кинг плох.

Он говорит: «Мне сейчас нужна глубина, а не страшная поездка».

А когда человек выбирает Кинга, он не избегает философии — он выбирает жизнь, движение, историю.

Это как сравнивать погружение в бездну и подъём в горы. Оба приключения  могут быть прекрасными. Но они не измеряются одной линейкой. 

Спасибо всем, кто дочитал мой блог до конца, я вчера выложил свой новый рассказ. "Поглотители и Я" где я попытался создать онтологический ужас как у Лавкрафта.

Я ни в коем случае не сравниваю себя с этим гениальным автором. А лишь попытался мыслить в этом направлении. Буду благодарен, если ценители Лавкрафта ознакомятся с моим рассказом и дадут обратную связь. Я чаще пишу  добрые истории, хотя сам читаю больше мистику и фантастику :)

Спасибо!