Речь злодея хе-хе

— Ты боишься, — констатировал он тихо, настолько тихо, что слова были предназначены только для неё, хотя в звенящей тишине их, наверное, слышали все. — Хорошо. Это правильно. Это… здоровый рефлекс. Потому что страх, Финна, — лучший, самый прочный и долговечный клей в мире. Он связывает людей крепче любви, сильнее дружбы, надёжнее любых клятв на крови. Любовь может проржаветь, дружба — рассыпаться от времени или предательства. Но страх? Страх перед последствиями, перед падением в ту же бездну, которую ты помог создать… он не ржавеет. Он не имеет срока годности. Он просто есть. Вечно.
///

— Любовь ржавеет, — прошептал он, наклоняясь так, что его губы почти коснулись её левого уха, а дыхание, ровное и тёплое, обожгло кожу. — Любовь сомневается. Любовь ищет прощения и хочет спасать. Любовь — это слабость. Наш договор… наш союз — прочнее. Он основан на единственном, что осталось у нас всех, что не подлежит обсуждению и сомнению, — на кристально ясном, костном понимании того, что пути назад нет. Его не было с того самого момента, как твой карандаш коснулся бумаги в аудитории Дэвиса. Ты моя, Финна. Не как женщина. Не как муза. Не как ученица. Как соучастница. Как молчаливая, вечная свидетельница. Как часть меня самого, самая уязвимая и потому самая ценная часть, которую я больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не выпущу из поля зрения. Не отпущу. Пока не умрёшь. А может, и после.