Шир во власти темного некроманта.

Каково это — быть хоббитом, заражённым чумой? А что, если это не обычная чума, а некое магическое проклятье, которое превращает твоих соседей в послушных марионеток тьмы?

Но что, если это не просто чума и не просто проклятье, а добровольный выбор? Осознанное отрицание света и первородной песни?

Нет, это не Саруман и не Саурон — это сам Моргот обещает непременное исполнение всех самых нереалистичных, диких, эгоистических и аморальных желаний.

Все знают историю Сэма, историю Фродо, и создаётся впечатление, что хоббиты неподвластны скверне неумеренных амбиций и эгоистичных устремлений, но это не так. Живым доказательством и наглядным примером служит Смеагол.

Да, он мыслил мелко, и коварное Кольцо даровало ему соответствующие кругозору силы мелкого деревенского пакостника. Но эта мелочность лишь подчеркивает масштабность и адаптивность высшего зла.

Хоббиты, опьянённые жаждой незаслуженного богатства, со временем черствеют, они начинают думать исключительно о себе. Они забывают про ценность любимого Шира, но резко вспоминают о ней в крайне извращенной форме. Как только назгул приходит на совет чумных хоббитов, они не говорят, что не позволят силам тьмы забрать их родную землю — они спорят о цене.

Назгулам остаётся лишь показать морготовскую улыбку и дать обезумевшим от скверны хоббитам больше проклятых богатств, призрачных монет в обмен на землю, дарованную Илуватаром.

Проклятые старейшины хоббитов набрасываются друг на друга, они режут и убивают своих соседей с такой жестокостью, которая и не снилась оркам. Вчерашние земледельцы, трудяги и добряки, сражаются насмерть со своими односельчанами за призрачное золото, которое выплатили слуги тьмы за покупку территории Шира.

Но это ещё не всё. Тьма окутывает Шир всё плотнее. Она закрывает солнце, заглушает звук листвы, отравляет дождь серой. А что хоббиты?

А ничего. Они видят во тьме «Свет 2.0». Они свято уверены, что солнце прошлого, шелест листвы и запах пшеницы лишь скрывали от них истину. Но теперь, когда они «прозрели» и стали «осознанными», всякий, кто называет «Свет 2.0» тьмой — их непримиримый враг.

За такие слова ослепленные призрачными векселями хоббиты привязывают односельчан к столбам, хватают и продают в рабство назгулам, заставляют публично клясться в верности темным владыкам тех, кто посмел усомниться в их новом «свете». И самое главное — заставляют проклинать свет Илуватара.

Вся деревня погружается во тьму. Немногочисленные воины тьмы, проходя по иссохшему, бесплодному Ширу, не встречают сопротивления, не видят потупленных взглядов. Они встречают лишь рабское преклонение и бесконечные просящие руки. Пока слуги тьмы идут, проклятые хоббиты хватают воинов за доспехи, а колдуна — за подол мантии.

Жалкие, проклятые неутолимой жаждой хоббиты хвалят новую тьму, клянутся в верности Морготу. Они соревнуются друг с другом в ненависти к свету, оскверняют могилы трудолюбивых предков, отдают за бесценок свои скромные богатства, накопленные поколениями дедов.

«Сознательному» хоббиту, просвещенному «Светом 2.0», всё это больше не нужно. А все, кто не «просветился», должны быть наказаны.

Слугам тьмы более не нужно размахивать плетью, подавлять восстания или охранять имущество. Всё, что они видят, — это пресмыкающихся, озлобленных и голодных полуросликов с горящими от ненависти к свету глазами. Хоббиты хватают слуг за мантии и требуют ещё немного призрачного золота.

Но вот прилетает первая стрела.

Первый лук северных следопытов сказал своё слово. Стрела пролетела сквозь черный туман и пригвоздила мантию одного из темных благодетелей.

Испуганные хоббиты встрепенулись. Они закричали от ярости и ненависти, схватились за вилы и мотыги и яростно понеслись в атаку на следопытов.

— Они хотят отобрать наше призрачное золото! — завопил один из ослепленных хоббитов.

— Нет! Очнитесь же! — закричал один старик, всё это время не поддававшийся чуме. — Они пришли освободить нас! Вернуть Ширу прежнее процветание и великолепие!

— Как ты смеешь бросать тень на наших благодетелей, дурак? — ответили проклятые хором. — Уж не хочешь ли ты вернуть нас в те времена, когда у нас и надежды не было на призрачное золото?

— Ваше призрачное золото — это обман! — сказал старик и спрятался у себя в доме.

Но хоббитов было уже не остановить. Назгулу не нужно было ничего делать. Он лишь протянул хоббиту факел, а проклятый, жадный до призрачного золота хоббит знал, что делать. В его глазах разгорелась ненависть, в его руке был огонь, а перед ним стоял дом старика, осмелившегося сказать правду.