Подвешенные на нити

Воскресным утром мутный свет заполнил маленькую квартиру Маши Скворцовой. Из приоткрытого окна тянуло ночной прохладой, а день уже пах тревогой. Маша сидела за столом с папкой от Винохина и внимательно изучала её.

На сухих страницах складывалась биография Александра Родионова, внебрачного сына Петра Смородина, выросшего в тени слишком массивной и слишком далёкой фигуры. Даты, адреса, перечни школ и переводы между техникумами, попытки закрепиться на кафедре графического дизайна — всё говорило о нестабильности, за которой угадывался упрямый, не всегда осмысленный поиск.

Фотографий раннего детства было мало: несколько чёрно-белых снимков на старой кухне с матерью и ещё один — в коридоре поликлиники, где мальчик хмуро смотрел в объектив, сжимая игрушечный пистолет. Юношеские кадры были резче: аэрозольные баллончики, бетонная стена со слоганами, крыша пятиэтажки и спальный район за спиной. В лице проступали черты Смородина, но взгляд был иной, словно те же линии легли на другую душу.

В строках мелькали уход из техвуза после второго курса, работа системным администратором в библиотеке, смена типографии на рекламную фирму и увольнение за «излишнюю креативность». Затем — первые заказы на постеры для студенческих спектаклей и андеграундных концертов. На последнем листе — резкие наброски: перекошенные фигуры, линии, как порезы, надписи, будто крик. Рядом — счета за краску, договор аренды мастерской, распечатанные отклики. Портрет собирался из осколков, но упрямо не хотел становиться целым.

Интерес просыпался помимо расчёта. Холодная сосредоточенность, выученная годами стратегии, дрогнула, как стекло от лёгкого толчка. Цепляло не логикой и не выгодой. Хотелось услышать его голос, представить смех, увидеть паузу, когда он думает.

Он не вставал в строй, не обрастал связями, не пользовался привычными рычагами. Шёл поперёк — порой лишь затем, чтобы не идти прямо. Это был не героизм, а попытка остаться собой в мире, где именно это — самый рискованный выбор. И в этом рождались сочувствие и уважение.

Она снова взглянула на наброски и сжала губы. Хотелось понять, что он чувствовал, создавая эти образы, о чём думал, когда рисовал для стены заброшенного ангара и случайных прохожих. Признания он не искал, но заслуживал быть увиденным. Мысль одновременно поражала и пугала.

До этого Александр был для неё абстракцией — удобной фигурой в большой игре с «Империум-медиа». Теперь фотографии и рисунки становились маленькими окнами в чужую внутреннюю жизнь, которой она ещё не знала, но уже начинала различать.

В папке лежали снимки граффити и плакаты с дерзкими лозунгами и абстрактными образами — жажда свободы, чуждая холодной расчётливости «Империум-медиа». Каждый мазок и линия говорили о бунте, о протесте против мира, куда его не пустили.

Впервые за долгое время досье переставало быть оружием и становилось ключом к двери, которую она не спешила открывать. Маша закрыла папку, и лёгкое беспокойство, похожее на ожидание встречи с незнакомцем, коснулось сердца.

Она поднялась и подошла к окну, вглядываясь в утренний город. Где-то там просыпался Александр — свободный художник, существование которого до сих пор оставалось для неё условностью в тщательно просчитанном плане. Вдруг оказалось, что он может быть не фигурой, а человеком с отдельной судьбой.

Кофеварка тихо щёлкнула. Она вернулась к столу, налила кофе и, грея ладони о чашку, продумала следующие шаги. Тайная выставка его работ была готова — без имён организаторов и спонсоров на афише. Для него это шанс выйти из тени и увидеть себя в чужих глазах. Для неё — возможность взглянуть на него иначе.

Решение принято, но вместо привычного холода появилось осторожное любопытство. Этот шаг выводил из зоны комфорта и нарушал правила, которые она сама установила. И всё же в тишине, пахнущей кофе и ожиданием, в ней крепла решимость идти дальше.

Через закрытые фонды «Империум-медиа» Маша провела цепочку переводов. Деньги прошли через несколько подставных счетов и легли в фонд поддержки молодых художников, растворившись среди сотен похожих транзакций. Каждый шаг был просчитан и проверен.

https://author.today/reader/493173