От желания спрятаться к противостоянию. Как мои кошмары научили меня сражаться, с точки зрения Юнга.

Маршрут моих самых жутких снов был проложен игрой «Обитель зла 3». А крайним его поворотом стал крик «Да сдохни ты, грёбаный кузнечик!». А чтобы дойти до этого места, мне пришлось блуждать по дорогам страха годами. Оказалось, со мной в этой темноте шёл кто-то ещё.

Всё началось с видеоигры «Resident Evil 3», с которой я проводил время, учась ещё в младшей школе. Но её образы — города, погружённого во мрак и наполненного неумолимой, жаждущей плоти угрозой — быстро перестали быть просто картинкой на экране. Они стали моей ночной реальностью на долгие годы.

Детали сюжета и квесты стирались памятью, как второстепенные декорации. Оставалась выжженная, архетипическая суть кошмара: темнота, погоня и животный страх быть настигнутым, разорванным, медленно съеденным заживо.

Единственной известной мне тактикой было пассивное выжидание. Я учился прятаться в вымышленных чуланах, закрываться в комнатах, укрывался в канализационных люках сна, прислушиваясь к шорохам и тяжёлым шагам где-то рядом. И отчаянно пытался силой мысли ускорить ход времени — до рассвета, до появления спасителей, военных, как мне тогда казалось.

Иногда — получалось. Я выдыхал, просыпаясь с осознанием того, что это был лишь страшный сон. Но чаще — нет. Меня окружали, ловили и леденящие пальцы сжимали моё горло — и я падал в пропасть настоящего ужаса, очнувшись в ледяном поту, с сердцем, выскакивающим из груди.

Эти сны прекратились много лет спустя. Но не сами по себе. Они уступили место другим — где чувство животного страха сменилось другим, более осознанным.

Всё изменил один особый кошмар. В нём со мной был мой брат. В жизни наши отношения сложны, но там мы были союзниками, искавшими выход из обречённого города. Когда на меня набросился зомби, брат оттащил его и убил. Но в последний момент чудовище успело укусить его за руку. А перед этим он просил меня о помощи. Кричал: «Оттащи его! Дай ему по голове!». Я же стоял, скованный тем самым древним, парализующим страхом, и молча смотрел. Смотрел, как он прижимает ладонь к месту укуса, и в его глазах медленно гаснет надежда, уступая место осознанию. Осознанию того, что выхода для него больше нет. И тогда меня пронзило чувство, которого в этих снах не было никогда. Не страх. Глубокая, давящая вина. Вина за своё бессилие. За то, что снова позволил страху думать и действовать вместо меня..

Кажется, именно тогда во мне что-то переломилось. Вина оказалась горше и куда активнее страха. Она не отпускала, продолжала давить на рёбра уже наяву, долго после того, как опасность миновала.
И мои сны начали меняться.
Монстры не исчезли — они просто обрели новые формы. Но и я изменился.

Вот я на какой-то открытой вечеринке, выполняю несвойственную мне работу, а потом меня задерживают организаторы, не могу точно вспомнить что им было нужно. И внезапно на меня набрасываются кузнечики. Размером с тот самый пробник от собаки, знаете, с которым пускают в магазин. Один из них впивается мне в руку, его полосатое брюшко извивается, пытаясь подтянуть хитиновую пасть к коже.
И я — не прячусь. Не жду. Я колочу им о бетонную стену с одной-единственной, кристальной мыслью: «Сдохни. Просто сдохни».
И просыпаюсь с криком, уже вскакивая с кровати и продолжая молотить рукой по воздуху: «Да сдохни ты, грёбаный кузнечик!»
Страха нет. Только чистая, почти спортивная ярость. Жажда одолеть.

Но есть и другая категория противников — более могущественных, если можно так выразиться, метафизических. Они приходят в сонном параличе.

Иногда это девушка с растрёпанными волосами, иногда — многорукое чудище прячущееся в воде старинных канализаций. Она стоит за спиной, свисает с потолка моей же комнаты. Я осознаю, что сплю, чётко чувствую её присутствие, но не могу даже пальцем шевельнуть. Я никогда не вижу её лица. Раньше меня охватывал чистый, животный ужас, в висках гудело.

Теперь — нет. Теперь это иной страх: перед опасностью для того кто мне дорог. Он мгновенно переплавляется в концентрированную, пламенную злость. Мозг, ещё отяжелевший от сна, удерживает лишь одну мысль, точную, как команда: «как только, ты меня отпустишь — и я тебе втащу».

Однажды она явилась в сновидении-легенде. Я был помощником Паладина, и мы шли в подземелья, чтобы найти и убить ведьму, похищающую людей. По пути нам встретился всадник в чёрных доспехах. «Уйдите, — сказал он. — Иначе она заберёт вас».
Затем он развернул коня и помчался прочь через поле — не от нас, а от неё.

Мы спустились в катакомбы, затопленные водой. Я потерял Паладина из вида. И наткнулся на женщину. Она стояла на коленях в чёрной воде, лицо в морщинах, голос старческий. В её руках был какой-то предмет — крест или гарда меча, я не помню.
И тогда я почувствовал — за мной кто-то есть.

Ведьма, свисая с потолка, парализовала меня. Сначала — знакомый ужас и нарастающий гул в ушах. Потом она направила на меня белый луч, медленно приближавшийся. Я не мог подняться и был готов принять смерть. Видел её мокрые волосы перед лицом, краем глаза — множество бледных рук.
Но вдруг гул стих. И я осознал, что уже не в катакомбах, а в своей квартире, в своей кровати. Но ведьма — всё ещё здесь, на потолке. И луч теперь светит не на меня, а рядом — на мою девушку.

Паралич не отпускал. Чем яростнее я пытался подняться, тем сильнее нарастал вновь вернувшийся гул. Я мычал, бился, пытался встать и заслонить её — уже не от чудовища из сна, а от угрозы вообще. Проснулся с яростным рёвом, с чувством, что она ещё здесь, в углу. И с дикой, неостывшей решимостью — как после настоящего боя, который лишь прервался, но не закончился.

А теперь — взгляд со стороны. Что говорит об этом психология?

Когда я начал читать об этом, то обнаружил, что моя двадцатилетняя война со страхом во сне почти дословно описана у Карла Густава Юнга. И вот как это выглядит в его теории.

1. Мои монстры — это «Тень».
По Юнгу, «Тень» — это наша вытесненная, тёмная часть: подавленные страхи, агрессия, непризнанная слабость. Сначала я от Тени бежал (прятался от зомби). Затем она явилась в образе жертвы (брата), чтобы я прочувствовал вину за своё бездействие. А потом приняла облик Ведьмы — для решающей битвы. Борьба с ней — не признак болезни, а здоровый процесс «интеграции Тени»: чтобы стать целостным, нужно не уничтожить свои тёмные стороны, а признать их силу и взять их под контроль.

2. Мои сны — это «тренировочный полигон» для психики.
Юнг считал, что сны компенсируют то, чего нам не хватает в реальности. Если в жизни я был слишком пассивен и не мог дать отпор, сны приходили жестоким, но безжалостно эффективным тренером. Они буквально провели меня через программу террапии:
Детство: Познакомиться со страхом. Принять его как данность.
Брат: Увидеть разрушительные последствия пассивности. Прочувствовать вину.
Кузнечики: Отработать новый навык — активную, яростную агрессию для самозащиты.
Ведьма: Применить навык в крайних условиях (паралич) и для высшей цели — защиты другого.

3. Ведьма — это ещё и «Анима».
У мужчины в бессознательном живёт женский архетип — Анима. В её негативном аспекте она — соблазнительная и уничтожающая сила, связанная с хаосом, водой и иррациональным страхом. Моя борьба с ней — это также настройка отношений с этой глубокой, бессознательной частью себя.

Получается, я прошёл путь, который Юнг называл «индивидуацией» — движением к целостности. От бегства — через вину — к конфронтации и, наконец, к готовности использовать свою ярость не для разрушения, а для защиты.

Я больше не вижу в этих снах просто кошмары. Я вижу в них внутреннего наставника, который оказался гораздо мудрее и строже, чем я мог предположить. Он не хотел меня сломать. Он хотел, чтобы я научился сражаться. И не только во сне.

Когда в следующий раз большой полосатый кузнечик схватит мою руку, или Ведьма застынет в углу комнаты насылая паралич, я буду знать, что это не просто монстр. Это — часть меня. И наше противостояние — это диалог. Жестокий, на языке символов и ярости, но ведущий к одной цели: чтобы тот, кто просыпается утром, был сильнее того, кто лёг спать.

P.S. А ваши внутренние «тренеры» как с вами говорят? Через повторяющиеся сны, навязчивые мысли или, может, через тех самых «монстров», которых вы постепенно перестали бояться?