Снохачество: когда свекр – монстр

Жорж Морис Палеолог, бывший французским послом в 1914-1917 гг. в Российской империи, в своих мемуарах писал: «Уровень сексуальной морали в деревнях понизился до крайних пределов. <...> Самым обычным делом является акт кровосмешения между хозяином и его снохой, когда ее молодой муж уходит на военную службу или на заработки в город. Этот вид сожительства настолько распространен, что существует специальное имя для него: снохачество». 

Это позорное явление в традиционной большой семье получило распространение в крестьянской среде в XVIII – первой половине XIX веков. По материалам этносоциологического опроса, проведенного в 1890-е гг. Бюро В. Н. Тенишева, снохачество больше всего наблюдалось в девяти губерниях: Владимирской, Вологодской, Казанской, Новгородской, Орловской, Пензенской, Псковской, Тульской и Ярославской. Помимо этого, снохачество упоминается в архивных судебных материалах Архангельской, Вятской, Пермской, Тобольской губерний. 

Одной из предпосылок преступления становились ранние браки. Отцы, склонные к снохачеству, умышленно женили своих сыновей молодыми для того, чтобы пользоваться их неопытностью. В европейской части России мальчиков 12-13 лет нередко женили на девушках постарше (16-17 лет). Другой предпосылкой стало развитие отходничества, когда крестьяне отправляли своих сыновей на заработки. Так, сезонный отъезд на заработки, уход на военную службу или отработка трудовых дней на фабрике – все эти случаи отсутствия сына могли быть использованы главой семьи для принуждения снохи к половым отношениям. Но, прежде всего, главными причинами этого явления были неограниченная власть главы семьи и почти полное бесправное положение женщины. 

Принуждая сноху к близости, глава семьи, помимо побоев, мог прибегнуть и к другим методам, таким как непосильная работа, сопровождаемая придирками и ругательствами. Исследователь Е. Т. Соловьев отмечал, что «… если сноха восставала против притязаний своего свекра, последний мог жестоко мстить за это: бить ее, держать в подполье, погребе или холодном амбаре». Нередко женщина, доведенная до отчаяния, решалась на бегство или лезла в петлю. 

Информантка одного из исследований, проживающая в Мещовском уезде Калужской губернии, так рассказывала о давлении на сноху: «Как она, т.е. невестка, откажет ему, когда он проходу ей нигде не дает, ни дома, ни в поле, ни на овине; а как останется с ним наедине, так «усильничает» [изнасилует]. Да и так покою не даст: откажет ему сноха, он и ее начнет гонять, – и то не так, и другое не ладно, а придет из работы его сын, а ее муж, – он ему про сноху наговорит не знамо чего, всех соседних мальчишек к ней приплетет». 

Как правило, молодые женщины не могли найти себе защиты ни в семье мужа, ни в семье родителей, ни в общине. По церковному праву такое сожительство считалось грехом и приравнивалось к кровосмешению, что влекло за собой недействительность брака. Часть крестьян приравнивала снохачество к кровосмешению с родной дочерью: «Муж и жена – одно тело, един дух. Отец, живший с женой сына, все равно что живет со своим сыном или дочерью». И хотя кровосмешение считалось очень тяжким грехом, большинство относилось к кровосмесителям равнодушно, то есть не доносили на них, полагая, что “в чужое дело вмешиваться не следует”.

В ряде губерний бытовало представление, что в присутствии снохача невозможно водрузить церковный колокол. Так, в материалах Бюро кн. В. Н. Тенишева упоминается случай 1900 года в Пензенской губернии, «когда мастер, поднимавший колокол, перед самым поднятием закричал: “Ой, православные, если кто, прости Господи, из вас есть снохачи, то отдайтесь… не пойдет! Беды наживешь!” И вот старики – бородачи и лысяки мало-помалу начали отходить…».

В официальном российском законодательстве снохачество было уголовным преступлением, приравниваемым к кровосмешению и наказывалось «ссылкой или отдачей в исправительные арестантские отделения». Однако волостные суды нередко вставали на сторону агрессора, тогда виновными оказывались сыновья и снохи, которых приговаривали, как правило, к двадцати ударам плетью «за клевету». Историк Н. Пушкарева отмечала: «Даже в середине XIX века попытки снох жаловаться на старших мужиков в семье, заставлявших вступать с ними в интимные отношения, заканчивались в лучшем случае ничем, а в худшем – наказанием пострадавшей (якобы “за клевету”)». 

Реакция сыновей на подобное поведение отца могла разниться. Так, например, упоминается случай в восточных уездах Пермской губернии, когда жена уговаривала мужа отделиться от отца, рассказав о приставаниях со стороны свекра. Однако, когда последний пообещал лишить сына наследства и выгнать на улицу без всего, тот пошел на попятный и заявил, что не верит словам жены, поскольку «по преклонным годами» его родителя «совершенно нет вероятия», чтобы тот совершил прелюбодеяние». 

Нередко преступления свекра приводили к пролитию крови, когда сын убивал жену или своего отца. Так, Донские Областные Ведомости за 1873 год писали об убийстве за снохачество: «Крестьянин села Поповка Подгоренской волости Козловского уезда Тамбовской губернии Филимон Волков убил свою жену за незаконное сожительство ее с его отцом. <...> Случай убийства сыном отца-снохача имел место в селе Бежаницы Псковской губернии». Исследователь А. Смирнов описывал случай, «когда сын убил отца колом» за снохачество. 

Иногда тяжбу удавалось решить более-менее мирным путем. В ряде волостей Калужской губернии по жалобе сыновей на снохачество сельский сход вставал на их сторону и настаивал на семейном разделе. Сыновья, уличившие отца в связи со своей женой, выходили из его отцовского подчинения. В других местностях той же губернии снохачи ущемлялись в правах: их не допускали ни на сход, ни на сельскую сходку и т.д. 

Примечательно, что на северо-востоке Российской империи не наблюдалось феномена «снохачества». Правда, исследователи отмечают, что отсутствие данного феномена скорее кроется в причинах его появления, нежели в высококультурности местных жителей. Так, на Севере не было развито отходничество. Северяне, занимавшиеся промыслом на месте, присутствовали дома намного чаще. Также на севере мужчины женились, в отличие от европейской части страны, в более зрелом возрасте – от 20-25 лет и старше. Острой нужды в дополнительной рабочей силе не было из-за неразвитости сельского хозяйства. 

С развитием модернизационных процессов в России, в том числе и в деревне, снохачество, как отдельный вид насилия в крестьянской среде, начало отмирать. Это отмечают многие исследователи крестьянской жизни. Причиной стал процесс распада больших патриархальных семей на малые, участившиеся выделы и разделы земельных наделов, что привело к падению авторитета главы большой крестьянской семьи.