"Что в имени тебе моем?"...

Из черновиков будущего романа:

В октябре 1935 года произошло событие, определившее всю дальнейшую судьбу Эдит. И даже ее имя.

...Она стала в своей излюбленной позе, расставив ноги и положив руки на бедра. Худое пальто вздулось парусом, но Эдит больше не чувствовала ни ветра, ни холода и напрочь забыла, что в животе у нее только что тоже урчало от голода, ничуть не меньше, чем у Симоны. Эдит пела!

Популярная новинка из репертуара знаменитой Фреэль «Где все мои возлюбленные?» быстро собрала группу зевак. Эдит пела во всю мощь своих легких, словно хотела, чтобы голос достал до самых мансард этих высоких домов. Окна в них не раскрылись, и деньги оттуда не полетели, но почти сразу тонкий слух Эдит уловил, как в тарелочку Симоны, звякнув, упала монета. Снова звякнула… Снова… И снова… <>Приободренная тем, что, наконец, дело пошло Эдит вслед за первой песней так же громко запела вторую. Куплеты Жана Ленуара «Как воробышек»:

Под крышей, где живут коты,

В бог весть какой мансарде

Монпарнаса

Я родилась на свет…

Это была история такой же нищей, как и сама Эдит, девчонки, жизнь которой можно было резюмировать тремя фразами песни:

Родилась, как воробышек,

Прожила, как воробышек,

Как воробышек и помрет!

Эдит и сама чувствовала себя сейчас воробышком. Взъерошенным, немного нахальным…

Едва она начала петь эту песню, как краем глаза заметила, что у тротуара притормозил автомобиль. Из него, припадая на одну ногу, вышел статный мужчина лет пятидесяти в элегантном пальто с каракулевым воротником. Он присоединился к слушателям и стал позади них, опираясь на трость, сжимая рукой в черной перчатке золоченый набалдашник. В другой руке незнакомец держал свернутую трубочкой газету.

Господин, показавшийся Эдит почти вельможей, слушал ее очень внимательно, но то и дело хмурился. Эдит закончила песню. Симона продолжила обходить «почтенную публику». А аристократического вида мужчина подошел к Эдит. Она отметила, что виски у него припорошены серебром седины, но больше всего ее поразили его нежно-голубые глаза, с мягким, почти отеческим, взглядом.

– Ты что так горланишь, малыш? Голос сорвешь! – обратился к Эдит незнакомец без всякого предисловия.

Та лишь взглянула исподлобья и промолчала.

– Ты же не полная идиотка и должна понимать!

– Вам что за дело? – с вызовом парировала Эдит, пожимая плечами и плотнее заворачиваясь от ветра в свое рваное пальто. – Надо же мне что-то есть!

Ей снова было холодно, и чувство голода не преминуло напомнить о себе. Откуда он только выискался, этот «доброжелатель»? Нравоучениями сыт не будешь и не согреешься.

– Надо, – согласился щеголеватый господин. – Но зарабатывать певица может иначе. Например, в кабаре. С таким голосом, как у тебя, это место более подходящее, нежели улица.

– А контракт вы мне предложите? – дерзко фыркнула Эдит, рассчитывая поскорее отделаться от непрошеного советчика.

– Все может быть. Если ты всегда поешь, как сегодня, – произнося эти слова, мужчина похлопал себя по верхнему карману и извлек ручку с золотым пером. Черкнул несколько слов на полях своей газеты, оторвал тот кусок и сунул в руку Эдит вместе с банкнотой. – Здесь адрес. Это недалеко от Елисейских Полей. В понедельник в четыре.

Эдит ошалело уставилась на газетный обрывок с адресом и пятифранковую купюру в своей руке.

– Что значит «в понедельник в четыре»? – переспросила она вдруг робко, почти шепотом, не смея поверить, что сейчас происходит именно то, о чем она столько грезила.

– Мое имя Луи Лепле. Я хозяин кабаре «Джернис», адрес которого я тебе только что записал. Не опаздывай. Споешь свои песенки. Там решим, что с тобой делать, – пояснил господин, назвавшийся Луи Лепле, и ободряюще улыбнулся. После чего слегка приподнял шляпу, откланиваясь, вернулся к ожидавшей его машине и уехал.

Песня "Как воробышек" с русскими субтитрами и клип о юности Эдит Пиаф. 

Эту песню из репертуара знаменитой в начале прошлого века Фреэль Эдит пела на том самом углу улиц Труайон и авеню Мак-Маона, где ее заметил проходивший мимо Луи Лепле. Песню Пиаф не записывала, поэтому она звучит в исполнении Бетти Марс, которая пела за Эдит в фильме "Пиаф"(1974 г.).

Последний куплет песни в фильм не вошел:

Зима наступит, и мое единственное достояние,

Это бедное тело, которое, я чувствую,

Уже устает,

Упадет на жестокой мостовой.

Я умру на больничной койке

Ночью, полной страха.

А я была не хуже многих,

И предпочла бы,

Вместо невзгод

Мужчину, который любил бы меня

Чтобы с ним окончить свои дни

В теплом гнездышке,

Как воробышек!