Операция Бультерьер

— Приветик, как дела?
Это форма приветствия такая, не требующая от вас отвечать, как идут дела. Раньше говорили просто «Здравствуйте!» из вежливости, а не потому, что хотели пожелать здоровья. «Как дела?» Можно пропустить мимо ушей, можно так же односложно ответить «Как дела?», добавить «Спасибо». Англоязычные при встрече спрашивают: «Хау а ю?» — и получают в ответ «Гуд. Хау а ю?» С Шимми мы знакомы, так что нет необходимости интересоваться здоровьем, перебрасываться ничего не значащими фразами.
— А, это ты! Зачем пришел?
— Весточку принес от Босса.
— Давай, поглядим, какой сюрприз он нам приготовил, что за задание. Он тебе сказал, что я старший в группе?
— Не помню такого разговора, но тебе виднее.
— А еще он просил передать, чтобы ты обратил внимание на обведенное красным карандашом объявление.
— Там телефон какой-то указан.
— Да, именно. Вот по этому телефону ни в коем случае нельзя звонить.
— И зачем тогда объявление, если нельзя звонить, можешь объяснить?
— Чтобы себя не обнаружить раньше времени.
— Хм… Требуется ассистент в букинистический магазин… Древние рукописи... Что за ассистент, какие рукописи? Что за чушь?
— Надо уметь читать между строк: требуется ассистент для борьбы с силами зла. Во всемирном масштабе. Неужели непонятно? Нужно кое-что там раздобыть и похитить. Видимо, что-то важное.
— А потом, что потом? Этот магазин склад особо ценных древних манускриптов. С улицы туда на работу не берут. Есть рекомендации?
— А как же. Вот... Босс уже подготовил. Печать, подпись. Прямо сейчас и пойдем.
Этот Шимми мне надоел своей бесцеремонностью. Я понял это с первого взгляда. С первой встречи. Наглая морда.
— Идем уже, умник! Ты, главное, приготовь свои верительные грамоты, а за меня не беспокойся.
Неказистое двухэтажное строение, которое и домом назвать было бы трудно, на затерянной и довольно мрачной улочке, где в вечернее время не встретишь ни одного прохожего, и если вас прирежут, никто не обратит внимания. Выщербленные каменные ступени на входе, щели, поросшие жухлой травкой, — и на удивление огромная, начищенная до блеска латунная доска с вензелями на ней: «Антиквариат». Чуть ниже и мелкими буковками добавлено: «Все для народа». Для какого именно народа? Народ, как мы с вами знаем, бывает разный: служивый, наемный, разночинный, богатый, приезжий, вороватый. Тяжелая, массивная дверь с дверным колокольчиком «дзинь-дзинь». Однако на наш «дзинь-дзинь» никто выходить не собирался. Пришлось постучать висевшей рядом железной «подковой», которая якобы отпугивает зло, и вторгаться без приглашения. Пол в фойе был накрыт роскошным персидским ковром явно не машинной выделки, что само по себе свидетельствовало о достатке хозяина, которого нисколько не заботили посетители в грязной обуви. Красивые китайские вазы по углам (неужели эпохи Цин?), хрустальная люстра под потолком и огромное зеркало в викторианском стиле, старинное и изысканное, а, следовательно, дорогущее, дополняли интерьер. На стенах — гравюры, думаю, XVIII века. А вот и хозяин в шелковом халате с драконами, как заправский мафиози, и с малинового цвета феской с кисточкой на голове, низенький, полноватый, каким и должен был быть в моем воображении коллекционер антиквариата. За поясом у него торчал йеменский кинжал джамбия с загнутым клинком, что носит каждый взрослый, уважающий себя мужчина. Я не удивился, человек имеет право ходить в своем доме после работы в домашнем халате с кинжалом, не так ли? Ну, не в смокинге в самом деле с розочкой в петлице встречать непрошенных гостей, которые даже не удосужились предупредить о своем визите. Хорошо еще, не в ночном колпаке. Человек появился из неприметной зашторенной дверки и учтиво осведомился: «Чем могу служить?». Так как главным был я, я и начал.
— Мы по объявлению.
— И чем же вас заинтересовало мое объявление?
— Мы работаем с антиквариатом, продаем-покупаем. Но более того, любим в нем копаться, безделушки всякие коллекционировать. Сочли бы за честь поработать с вами.
— Я в партнерах не нуждаюсь, а вот помощник нужен, это правда. Уволил на днях одного юношу. Из хорошей семьи, неплохой работник, но поймал его за чтением древнего манускрипта, где «В этот раздел вход воспрещен». У меня тут всюду камеры. Поймал подлеца.
— Что вы говорите… И как только не стыдно людям. Так вы не разрешаете пользоваться книгами?
— Персоналу — ни в коем случае. Книги денег стоят. А древнюю рукопись легче легкого испачкать, да мало ли что еще может быть от неаккуратного обращения.
— А вы не боитесь, как бы помягче выразиться, воров с улицы?
— А на что у меня собачки, мои милашки бультерьерчики? Стоит только подать знак, свистнуть… У меня их трое. Я их закрыл в соседней комнате, чтобы не мешали разговору.
— Об этом мы не подумали, извините. У вас чудесный дом.
— Спасибо. Кстати, покажите-ка ваши рекомендации, молодой человек. Надеюсь, вы не любитель чтения, не библиофил?
— Вот мои рекомендации, извольте смотреть. Звать меня Шимми. Работал в архиве Академии наук. Имею ученую степень. Филолог по образованию.
— Это похвально, молодой человек. Что же, рекомендации у вас отличные. Обязанности ваши не будут обременительными: стоять за стойкой, принимать посетителей, вести учет выданных книг, записывать посетителей в журнал посещений. Правда, публика специфическая. Вы ведь умеете работать с картотекой? С этим справится и ребенок. Платить буду еженедельно, чеком. Не знаю, как вы, я с наличными предпочитаю не связываться, грабители, налоговая инспекция…
— А рабочий день?
— Официально, восьмичасовой, с восьми до восьми. Но должен предупредить. Порой к нам приходят и по вечерам, и ранним утром, и ночью. Ваша смена — ночная, за это я буду доплачивать. Опаздывать нельзя. Грубить посетителям нельзя. Принимать пищу на рабочем месте нельзя. Читать манускрипты нельзя. Продавать книги и выносить из дома нельзя. Кто хочет поближе ознакомиться с рукописью, почитать — тому стол и кресло. Но выписки и заметки в блокнотах делать тоже нельзя. Вы должны за этим следить. Новые посетители обязаны дать подписку о неразглашении. Со всеми правилами и ограничениями у вас будет возможность ознакомиться, здесь все расписано по пунктам. Если согласны, можете начинать прямо завтра. С восьми вечера. В восемь утра вас сменят. Вот вам ключ на тот случай, если я по каким-то причинам отсутствую. Надеюсь на вас, юноша, что не подведете. Контингент у нас солидный, репутация моего «Антиквариата» гремит далеко за пределами. Приезжают даже из заморских стран те, кого интересует античность и старина. Наезжают и авантюристы, но пока Бог миловал. И еще: ваше рабочее место — за стойкой. Когда вам дают заявку на ту или иную книгу, вы ее находите и выдаете посетителю, — пользуясь автоматизированной системой распознавания и доставки, — разумеется, если он у нас зарегистрирован и не имеет задолженности за услуги. Следующее: вам запрещается спускаться в подвал и вообще посещать другие помещения в доме, которые не имеют отношения к вашим служебным обязанностям. Помните: «В этот раздел вход воспрещен». Вам ясно?
— Более чем. Меня все устраивает, и я готов приступить уже завтра.
— Вот и чудесно. Я вас больше не задерживаю. Увидимся.
Мы попрощались с хозяином. Чудаковат, это правда, но попробуй нынче найти праведника. Провернуть быстренько наше деликатную миссию — и адью. Нехорошо, конечно, красть и обманывать, но ради праведного дела и быстрого результата на что только не пойдешь. А то, что работать придется ночью, даже хорошо.
— Заметил огромный нефритовый перстень с иероглифами на безымянном пальце?
— Еще бы. А тебе не показалось, что он музейный вор на пенсии?
Мы нашли поблизости какую-то забегаловку под звучным именем «Лу», где подавали холодные хот-доги, резиновую сосиску в зачерствевшей булке, вместе с пойлом, которое называлось кофе. Но очень хотелось есть, что поделаешь, пришлось проглотить все, включая собственную гордость. Привязанность ко всему хорошему и к хорошей еде, учит Будда, является одной из причин человеческих страданий. Чтобы обрести мир и спокойствие, мы должны отделить себя от своих пристрастий. Правда, просто?
К восьми вечера я был на месте, хозяин уже нетерпеливо поглядывал на часы, но я не опоздал ни на минуту.
— Приступайте, юноша, поздравляю вас с первым рабочим днем, вернее, ночью. Да поможет вам Бог.
Я вежливо поблагодарил и огляделся. Рабочим местом назывался небольшой канцелярский стол, на котором лежал журнал, стоял телефон и была в беспорядке набросана еще куча всякой мелочи, оставленной хозяином. Главным украшением офиса были стеллажи. Нет, не так — огромные, гигантские пронумерованные по вертикали и горизонтали, легкие и прочные, подпиравшие потолок, который в этом месте где-то исчезал под самой крышей, полупустые стеллажи. Рукописи и манускрипты лежали кое-где вповалку, хотя в любой самой захудалой сельской библиотеке такого беспорядка бы не потерпели. Возле стояла обыкновенная стремянка с выдвижными ступеньками. Ее, видимо, и имел в виду хозяин магазина-склада, назвав автоматизированной системой поиска заказанной посетителем рукописи. Для меня, с моей кошачьей ловкостью, полазать по полкам не было проблемой.
Где-то часам к двум появился первый посетитель. Дама неопределенного возраста, с цветастой шалью на голове, в очках с толстенными линзами. Круглое лицо, круглые глаза, круглые очки.
— Вы здесь работаете, молодой человек? — осведомилась она первым делом, не здороваясь, что, согласитесь, невежливо с ее стороны.
— К вашим услугам, мадам. Ваши документы?
— Ой, какие формальности… Я ваш постоянный читатель.
— На правилах и дисциплине государство держится, — отвечаю ей в такт. Будьте так любезны.
— Вам бы в инквизиции работать, молодой человек, а не в антиквариате. Вот вам, вот мой читательский паспорт.
— Что вам угодно, сударыня, чем могу служить?
— Найдите мне, пожалуйста, «Лавку древностей» Диккенса, издания 1841 года.
— Сей момент. Присядьте, пожалуйста.
Диккенс… На букву «Д». Третий стеллаж, пятая полка сверху. Где-то там должен быть. Твердая цветная обложка, золотое тиснение. Ага, вижу. Проворно спускаюсь со стремянки, чтобы дамочка, оставленная без присмотра, ничего не успела украсть.
— Диккенс, как просили. Только из читальни не выносить, записей не делать. Читать можно. Располагайтесь за тем столом, пожалуйста.
Точность — вежливость королей, гласит поговорка. Я абсолютно точно изложил посетительнице требования хозяина «Антиквариата», поскольку не был уверен, что за мной никто тайком не подглядывает.
— Спасибо, вы же не будете стоять у меня за спиной всю ночь, надеюсь…
Темнота… Мне не нужно стоять у нее за спиной, чтобы знать, что она делает. У котов есть для этого третий глаз, который не только все видит и все слышит, но еще и запоминает. Дамочка интересуется историями о ведьмах, так и запишем.
Не успела за ней закрыться дверь, как пожаловал новый читатель. Это был долговязый господин в пончо, которое носят индейцы кечуа в Перу, живущие на высокогорье, и европейские модники, желающие прослыть оригинальными. Был ли он индейцем? — не думаю, хотя его челюсть была прикрыта красной в крапинку тряпочкой, какие носят настоящие мачо, народные мстители вроде Антонио Бандераса в «Маске Зорро». Этому для чего-то именно ночью тоже понадобилась книга про ведьм — «Молот ведьм», автор которой Якоб Шпренгер был известным профессором теологии, а также великим инквизитором и демонологом, функции все трех которых удачно совмещал с обязанностями монаха-доминиканца, жившего в XV веке. Все бы ничего, но дело в том, что ему требовалось издание в оригинале 1486 года! Это наводило на некие мысли, которые не то, чтобы пугали меня, но вели к заключению, что «Антиквариат» не просто книжный салон антиквариата, а место сбора, явка для членов неизвестного мне сообщества. А что, если здесь, у меня прямо под носом, зреет заговор против основ конституционного строя?
В этот момент ход моих рассуждений на самом интересном месте прервал звонок. Как всякий разумный человек я стараюсь не верить в судьбу — это бы означало, что кто-то, тебе неведомый манипулирует тобой без твоего ведома и согласия. Но как в нее не поверить, если тебе звонит Босса. Что тут скажешь, кроме «Я — раб Босса».
— Как дела?
Ни здравствуй, ни до свидания. Сразу о делах. Деловой человек.
— Спасибо, хорошо. И вам того же желаю.
— Очень важно, чтобы тебя не выгнали в первый же день. Ты меня понял?
— Так точно, Босс.
— Получишь инструкции — приступай к выполнению немедля.
И повесил трубку.
В чем преимущество частного бизнеса, так это в том, что любого работника в любое время можно отправить домой, даже искать причину для этого не нужно. Одно слово: хозяин — барин.
А ровно в четыре утра меня поднял на ноги резкий звонок.
— «Антиквариат». Слушаю вас.
— Вот тебе мои инструкции.
Не спится Боссу. Сколько ему лет?
— Надобно пробраться в темную комнату и найти там старинный фолиант. Название у него — «Мировая история ведьм», там они все от рождества Христова перечислены с указанием места жительства, контактных данных и электронной почты. Сможешь?
— А на какой полке?
— Не на полке, дурья твоя башка, а в темной комнате, которую стерегут три злые собаки. Смелее!..
— Вау…
— «Вау» ты мне потом скажешь, если живым выберешься. Действуй, сынок!
Если Босс назвал сынком, дело плохо. Хочет ободрить перед неизбежным концом. Мысли хаотично теснились в моей голове наподобие броуновского движения молекул. Я быстренько повесил на двери объявление «Мы закрываемся через десять минут», после чего перекрестился и, отодвинув шторку, шагнул в неизвестность. Три бультерьера меня уже поджидали, как будто их кто-то предупредил.
— Привет, братва. Как вы тут, не скучаете?
— О, смотрите, кто к нам пожаловал. Подскажи, как тебя употребить: на закуску или приготовить с соусом «чили»?
— Нет, вы не поняли, ребята, я с миром. Я же не сумасшедший совсем, чтобы к вам в пасть на завтрак добровольно являться. Можете меня выслушать? У меня для вас две новости, плохая и хорошая, с какой начинать?
— Ты нам зубы-то не заговаривай. От вас одни неприятности собакам. Рассказывай, что за дело у тебя к нам.
—Так себе дельце. Но боюсь вас обидеть вопросом, справитесь ли?
— И какой наш интерес?
— Полгода бесплатной рекламы на первой странице и годовая подписка в «Собачьем листке».
— Реклама, это хорошо, это не помешает в нашем охранном бизнесе. Как, ребята, поможем?
— А не обманет?
— А обманет — найдем, все усы повыдергиваем. Так что за новость ты нам принес?
— Хозяин вас увольнять собрался. Сказал, что ему робота-овчарку на батарейках из Эмиратов обещали привезти. Сказал еще, что корма на вас, троглодитов, не напасешься.
— Что, так и сказал?
— На слух пока не жалуюсь.
— Вот какой нехороший человек, на улицу решил нас выкинуть, на еду с помоек и холод собачий. И это за нашу верность, которая всем известна, и за злобность, в которой нас беспричинно обвиняют.
— Ребята, я и говорю. Поможете мне — я помогу вам. Хотите, достойную пенсию вам обеспечу? Собачий век недолог, так ведь?
— Достойную, это как?
— Ни в чем нуждаться не будете. Роскошная отдельная конура, пицца с доставкой на дом. Уход, медицинская сестра, молоденькая — все, как в доме для престарелых. И пособие денежное на ваш счет в банке.
— А какие гарантии?
— Общество с ограниченной ответственностью гарантирует. Согласны? Тогда подайте голос. Можете пролаять или лапу поднять. А кто неграмотный — хвостиком повилять.
— Я хочу.
— И я хочу скорее на пенсию. Соглашайся, старший брат.
— А я что, я как все. А что делать нужно?
— Фолиант нужно один разыскать. У вас в темной комнате спрятан.
— Вау… Всего-то. Да мы здесь все вверх тормашками перевернем. Фолиант-то, как выглядит?
— Книжка такая старинная, формата А3. С цветными картинками. Но не манускрипт, ясно? Манускрипт, тот от руки пишется, а фолиант — типографским способом изготовлен.
— Остряк нашелся. Ты попроще не можешь?
— Попроще? Старинная книженция большого размера. Библию Гутенберга в музее видели?
— Нет. Мы в музее давно уже не были.
— Толстая, увесистая. Обложка с тиснением из кожи животных. Нет-нет, не переживайте, не собачьей, а оленей или гиппопотамов. Можно сказать, предмет роскоши, очень ценная, доступная только высшей знати и иерархам тайных обществ. Фолиант, вероятнее всего, спрятан в сейфе. Есть у вас сейф?
— Как же… Конечно, есть. Да вот же, в углу стоит громадина.
— Это упрощает задачу. А открыть можете?
— Без ключа?
— Без ключа вы все зубы себе обломаете. Ключик нужен, а где его взять?
— А на кухне у нас куча ключей в ящичке валяется, может подойти?
— Не думаю. Здесь особенный ключ требуется.
— Особенный? Это, то есть, такой, какой хозяин на шее держит.
— Снимает на ночь?
— Когда ложится спать, то снимает. Тяжелый… Хозяин, когда по дому ходит, аж сгибается под его тяжестью, но из рук не выпускает. Видел его шею? — как у гиены.
— А если сейф вынести, и на досуге над ним поколдовать?
—Так он же неподъемный, брат.
— Понимаете, ребята, какой это риск — снять ключ с шеи спящего Худайбердыева? Он кинжалом своим во сне махнет — и голова с плеч долой.
— Так он, что, с ножом спит в обнимку?
— Под подушкой держит.
— Так, спокойно, без паники. Какие у нас есть варианты?
— Вариант один. Убить хозяина и забрать ключ.
— Легко сказать. Криминала нам не нужно.
— Тогда отравить, а что?
— Все, ребята, я побежал. Вы уж тут без меня как-нибудь. Он по утрам кофе пьет? Ну, вот. Подсыпьте ему отравы, у вас же есть средство от крыс? Удачи, собачки.
Все прошло, как по маслу. Ключ у меня. Открываю сейф, пока Худайбердыев отдыхает в туалете. Фолиант и в самом деле увесистый, но у меня для него припасена хозяйственная сумка.
— Книжка у тебя?
Босс, кто же еще звонит. От него ничего не утаишь. Даже когда спит, все видит.
— Все в порядке, Босс. Ваше задание выполнено. Только, пожалуйста, собачек не забудьте. Очень они помогли, я им обещал пособие и пиццу.
— Не волнуйся, разберусь с твоими бультерьерами. Получат свою косточку. Может, и мне еще послужат. Ты, главное, фолиант этот доставь мне поскорее. И исчезни на время, как Чеширский кот. Однако поторопись, полиция, кажется, уже едет, сирены, слышу, воют. Амне еще на самолет нужно успеть. Лондон, понимаешь, ждет. Sotheby’s, мировой аукцион, слыхал?
— Понял, Босс. Исчезаю…