Скрипичный концерт Бетховена

Сегодня день памяти  Людвига ван Бетховена -- он умер 199 лет тому назад.

К моему сегодняшнему очерку, посвященному 220-летию мировой премьеры бетховенского Концерта для скрипки с оркестром, примешивается больше личного чувства, чем обычно. Ведь речь идет не только об одной из вершин творчества великого композитора, но и одном из самых моих любимых его созданий и даже произведений всей известной мне мировой музыкальной литературы.

После того, как популярный в то время скрипач–виртуоз  Франц Клемент, приятель Бетховена, для которого, собственно, Концерт и создавался, впервые исполнил его 23 декабря 1806 года в театре Ан дер Вин, в венской «Театральной газете» появилась рецензия некого Мёзера. Вот что он, в частности, писал:

«Превосходный скрипач Клемент исполнил, среди прочих выдающихся произведений, скрипичный концерт Бетховена, который был встречен аплодисментами за свою оригинальность и многочисленные прекрасные пассажи. Признанное мастерство и изящество Клемента, его сила и уверенность на скрипке, его инструменте, были особенно хорошо приняты громкими криками браво. Суждение же знатоков относительно концерта Бетховена единодушно; общество признает его красоту, но и признает, что целостность часто кажется довольно разрозненной, а бесконечные повторения некоторых общих мест легко могут стать утомительными. Пусть Бетховен более умело использует свои таланты и подарит нам произведения, сравнимые с его первыми сочинениями -  его Симфониями до и ре мажор, его изящным Септетом, остроумным Квинтетом ре мажор и несколькими его ранними композициями, которые навсегда поставят его в один ряд с выдающимися композиторами. В то же время, однако, существует опасение, что если Бетховен продолжит идти по нынешнему пути, то и он, и публика пострадают. Музыка может быстро достичь точки, когда любой, кто не досконально знаком с правилами и сложностями этого искусства, не найдет в ней абсолютно никакого удовольствия, а будет раздавлен множеством разрозненных и перегруженных идей и постоянным шумом некоторых инструментов, призванных охарактеризовать начало, оставляя после концерта лишь неприятное чувство истощения».

Каждый раз, когда я это читаю, я дивлюсь коллективной глухоте тогдашней публики и непростительной близорукости музыкального критика. Пусть композитор не желал потворствовать вкусам массы, по установившемуся обычаю ждущей от концерта демонстрации виртуозных качеств солиста и его инструмента. Но как можно было не расслышать сказочной красоты музыкальных тем, трогательного и искреннего лиризма, глубины развития, того светлого начала, которое несет с собой этот бетховенский шедевр. Хотел Мёзер этого и, скорее всего, не хотел, но, выражая «vox populi», он перегораживал на десятилетия дорогу великому произведению на концертную сцену. Бетховен так больше ни разу и не услышал своего концерта, не увидел его напечатанным.

Разочарованный композитор по совету Муцио Клементи переложил в 1807 году скрипичную партию для фортепиано и даже написал фортепианные каденции к первой части и к финалу. Увы, и эту редакцию Бетховену не суждено было услышать; редко исполнялась она и на протяжении последующих двух столетий. Лишь в 1844 году, спустя 17 лет после смерти Бетховена, был достигнут прорыв. Концерт с лондонским оркестром под управлением Феликса Мендельсона исполнил будущий великий виртуоз, тогда еще 12-летний Йозеф Иоахим. С тех пор это сочинение считается одним из важнейших скрипичных концертов в мировой литературе.

Концерт отличают глубина содержания вместе с величавой простотой мелодий, трогательный и искренний лиризм, подлинное благородство в выражении чувств. Мелодическая красота тем, кантиленная трактовка основ­ных партий сонатного allegro, глубина симфонического раз­вития, яркость народных образов определяют непреходящее значение бетховенского концерта. Написанный в один год с Четвертой симфонией, Четвертым фортепианным концертом и Восьмым квартетом, он близок им по настроению. В нем воплощено светлое начало бетховенского искусства, актив­ность его лирики. Жизнерадостная энергия, опора на народ­но-бытовые истоки, красота и стройность формы делают его ярким образцом венского классического стиля. Образы радости, неомраченных раздумий, бурлящего ве­селья определяют облик этого сочинения, во многом соприкасающегося с лирико-жанровой сферой бетховенских сим­фоний.

Он и представляет собой настоящее симфоническое полотно, в котором солист - скрипач выступает как первый среди равных, его партия органично вплетается в ткань концерта. Как верно заметил Э. Эррио, «У Бетховена «виртуозность всегда остается слугой вдохновения». 

Первая часть построена в сонатной форме. Четыре мягких удара литавр открывают ее, задавая ритм и повторяясь в нескольких местах этой части. Следует довольно продолжительная оркестровая экспозиция, знакомящая нас с двумя чудесными, певучими, взамно дополняющими одна другую темами: более строгой, энергичной, с чертами маршевости — главной и лирически- открытой, отличающейся особой мелодической яркостью и кра­сотой —  побочной. Солирующая скрипка, вступая, задает импульс симфоническому развитию. Присущая этой музыке энергия моментами приобретает черты героичности. Большую роль играют контра­сты мажора и минора, фанфарные мотивы, являющиеся здесь выражением активности, но не конфликтности.

Вторая, спокойная часть — новый аспект лирики, более мягкой, камерной, особенно благородной, даже аристократичной. Особую поэтичность и красочность этой музыке придает перекличка тембров. Тема «лесных рогов» (кларнеты, валторны, фаготы) сопровождается гибкими мелодическими фигурациями скрипичных соло, изложенных вариационно. Эта часть, достаточно краткая, служит связующим звеном между полной энергии первой и  народно-жанровым блестящим финальным рондо. Его рефрен определяет облик всего финала. В ос­нове его — деревенский лендлер с яркими акцентами, трезвучной структурой мелодии – намек на народный праздник, захватыва­ющий своей темпераментностью, энергией, стремительностью.   

Сейчас общепризнано, что Концерт Бетховена для скрипки с оркестром принадлежит к лучшим произведениям этого жанра в европейской музыкальной классике. Наряду с «Крейцеровой» сонатой он является вершиной скрипич­ной музыки Бетховена. Ему принадлежит выдающаяся роль в истории данного жанра. Обобщив развитие скрипичного концерта XVIII века, Бетховен во многом определил его пути в XIX веке, вплоть до написанного через семьдесят лет Скрипичного концерта Брамса.