Секс влечёт смерть

Да... это получилось.

Продолжение для вчерашнего продолжения получилось.

Случайное убийство фанатки в Лос-Анджелесе — к вашему столу.

(Любители дешёвой кровищи и кишок будут разочарованы, а гурманы же приятно — в негативном смысле — обрадованы. Я делала упор не на банальный натурализм, а на ловушку морального состояния главного героя в атмосфере рокерского мероприятия)

«Ярко-оранжевые облака Лос-Анджелеса, расцвеченные сиянием закатного солнца, плыли по небосводу томно, лениво, точно никогда не внимали тому хаосу жизни, что творился прямо под ними. И пока собрание шумных зрителей, жаждущих легитимизированного раздрая и выхода для своих подавляемых общественными нормами эмоций, ожидало начала концерта — шумного в ещё большей степени, — облака продолжали свой степенный путь.

Мистер Рок-н-Ролл взглянул на них всего лишь на секунду, однако этого ему, вроде бы, хватило... Он никогда не мог не взглянуть. То небо на Земле, которого лишили мир Искусств, казалось таким высоким и беспредельным, что, если бы у него были крылья, он слился бы с ним в блаженном танце истинного освобождения от... от себя?

Или — от всех шумных зрителей?

Они ведь тебя обожают. Они избрали тебя своим предводителем. Они доверили тебе честь быть проводником для их потаённых желаний, которые ты сам возвёл в абсолют. И если от этого становилось больно... прокричи боль обратно на них. Они вскинут руки и встретят её с отрадой, соизмеримой с тем, будто сам Господь осыпал их манной небесной — и потребуют от тебя большего. 

И ты... ты ведь дашь им, правда? Тем, кто тебя обожает... Кто даёт тебе подтверждение... что всё было не зря.

Ты должен быть тем, кем стал. Ведь другой «я» уже мёртв. А тот «я», который «ты»... он жив.

Он жив?

Он — жив.

ОН — ЖИВ!

Улыбка сама разошлась по раскрашенному чёрным лицу. Пальцы сами сложились в рога демонической «козы». Лишённый шёпота голос сам прогремел рокочущей волной, прокатившейся до самых отдалённых от сцены слушателей: «ПОВЕЛИТЕЛЬ ХАОСА ВЗОШЁЛ НА ПРЕСТОЛ!» И уши сами с жадностью впитали ответные восторженно-обезумевшие вопли.

Все они ждали не только *его. Они ждали событие.

Человеческие тела бились друг о друга, как волны о скалы. Пот, дыхание, алкоголь, крики — всё смешалось в единый горячий поток. В их глазах для него сейчас не было индивидуальности. Только отражение его самого, умноженное до бесконечности. Он был их разрешением. Разрешением быть громкими. Злыми. Счастливыми. Безответственными. Живыми без оглядки.

Музыка ударила первой — и больше не отпускала.

Гитарные риффы разрезали воздух, как лезвия. Ударные вбивали ритм прямо в позвоночник. Это было не просто выступление, а массовое освобождение, где каждый хотел потерять себя, дабы потешиться бессознательной надеждой, что из этой планеты-клетки имелся путь наружу.

И он... он возвышался над ними, как божество, сошедшее с недостижимых высот преисподней, но — поразительно похожее на них самих каждым изгибом тела. Блеск пота на бешено вздымающейся груди, дикий ритм адомового яблока, проступающего сквозь шею при канонаде криков, тяжесть мышц под тугой чёрной кожей... Он позволял это самым своим видом. Прикоснуться к своей свято-грешной сущности неконтролируемо благоговеющей ладонью, чтобы затем слиться с ней в живородящем дыхании природы, твердившей: «Размножайся. Живи даже после смерти в плоти своих потомков. Нет разницы, когда и с кем — выполняй своё главное предназначение, пока ты не сдох и весь мир не увидел, что ему уже совершенно плевать на тебя». 

Она слышала этот приказ отчётливее других. И поняла, что он должен был исполнен немедленно. А Мистер Рок-н-Ролл даже не успел разглядеть её лица.

Сейчас... Разве сейчас? Сейчас ему пришлось бы показать свою ничтожную и непреодолимую в глазах определения его ценности, культивируемой женскими стонами, зависимость, когда несколько тысяч человек хотели наяривать на него лишь глазами, чтобы не испортить его недосягаемую для них божественность?

«Здесь и сейчас»... Совсем не так! Для такого... Могло быть другое «здесь и сейчас»... Их же у него было много... Он же не исчез бы сию минуту... Он знал это точно? Он не мог запутаться.

Он не мог занести над ней свою руку, сжатую в кулак, когда она выскочила на него прямо на сцену. Он не мог дать своей монструозной физической силе позволение ударить по её тоненькому девичьему телу... Он не мог выпустить из себя раздражённый громоподобный вздох в тот момент, когда она отлетела за пределы сцены назад и не сумела вернуть себе осмысливающий всё происходящее взгляд.

А когда он сам преодолел пятисекундный ступор, сравнимый с вечностью, и, окутанный туманным балдахином ума, подступился к краю, различив выползающую из её треснутого черепа густую красную жижу...

Это не могла быть кровь. Ибо... это не могла быть кровь?»

(Господи, ниспошли мне больше песен группы «Slayer» и пива, чтобы это выдержать)

P. S. Если какая-нибудь интеллектуально одарённая человеческая особь традиционно разглядит в этом мизандирию или мизогинию (оно, по большей части от пола зависит — что вы любите больше: хуи или пёзды?), то я заранее признаюсь, что я в принципе мизантроп и ненавижу вас всех, поскольку вы — чокнутые черти и чертовки, одинаково обречённые сгнить в могиле после завершения жизни со всем вашим важным мнением.

P. P. S. Это трэш-металловская шутка, на самом деле я всех вас люблю и желаю жить долго и счастливо.