Нигилизм и его политические следствия: как человек становится материалом

История XX века представляет из себя кровавую лабораторию, где метафизические предпосылки безбожия были последовательно переведены в политические программы с катастрофическими последствиями. Как сказал Фридрих Ницше, пророк этого кризиса: «Бог умер… и мы сами должны стать богами».

От философии — к практике: как нигилизм строил новый мир

Когда из картины мира была изъята Трансцендентная Основа, возник вакуум. Природа, однако, не терпит пустоты: на пьедестал морали немедленно пришли новые идолы — земные, человеческие... претендующие на абсолютность. В XX веке такими идолами стали Исторический Прогресс, Расовая Чистота и Государственная Власть. И коммунизм, и нацизм — сугубо сциентисткие проекты по своей сути, тотально отвергавшие трансцендентное и ставившие во главу угла «научные» (или псевдонаучные) законы развития (исторического или биологического).

Человек перестал быть священной, уникальной личностью, превратившись в функцию, единицу, ресурс, «винтик», либо «носителя наследственного материала», представителя «класса» или «расы». Высший моральный закон, стоящий над обществом, объявили «опиумом для народа», «пережитком» или «слабостью» и упразднили, а ему на замену пришла новая «высшая ценность»: нечто коллективное и безличное, вроде «светлого будущего коммунизма», «чистоты народного организма» или «эффективности и мощи государства». И, как только человек из цели превратился в средство — любое насилие над ним становится вопросом технологии и эффективности, а не морали.

В результате возникает холодный, до ужаса «научный» язык: «перековка», «социальная гигиена», «окончательное решение», «ликвидация класса»... Репрессии и Холокост для своих архитекторов были не варварством, но рационализированными, «гигиеничными» мерами по устранению «враждебных элементов»/«биологического балласта»/«тормозов прогресса» (нужное подчеркнуть).

Фридрих Ницше, чьё имя неразрывно связано с нигилизмом, блестяще диагностировал болезнь своим диагнозом «Бог умер»... Но его рецепт лечения оказался страшнее самой болезни. В «Антихристе» (и других своих работах) он предложил... Нет, не выход из нигилизма, но его радикальную эстетизацию и доведение до предела.

Христианскую мораль (сострадание к слабым — в особенности) Ницше объявил «инстинктом упадка» — болезнью, мешающей расцвету «сильной», «аристократической» породы людей. В своих работах он в целом представлял мораль как слабость («слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку»). Войну, волю к власти и беспощадность же он возводил в ранг абсолютных добродетелей «сверхчеловека», а «красоту» и «силу» — в новые критерии, замещающие собой «добро» и «зло». Его философия, лишённая чёткой логической структуры и чуть менее, чем полностью построенная на аксиомах, была основана на субъективных переживаниях, идеях «силы» и «превосходства».

Конечно, Ницше не был прямым идеологом нацизма... Но он создал язык и эмоциональный настрой, который идеально подходил для оправдания тоталитарной жестокости. Когда «воля к власти» заменяет заповедь «возлюби ближнего», а «гиперборей» становится выше «неудачников» — моральные барьеры для насилия рушатся.

Современный гуманизм: жизнь на заёмном капитале

Сегодняшний светский гуманизм с его декларациями о «неотъемлемых правах человека» находится в парадоксальном положении: провозглашая ценности достоинства, свободы и равенства, он НЕ МОЖЕТ дать им прочного философского обоснования в рамках материалистической картины мира.

Почему права человека «неотъемлемы»? Если человек — случайный продукт эволюции совокупности молекул-репликаторов, то его «права» — не более чем удобная социальная договорённость, которую можно «пересмотреть».

Откуда берётся абсолютное достоинство личности? В материалистической системе нет места для «абсолютного»: всё относительно и условно.

Что защищает слабого? Если в природе действует закон сильного — защита слабого становится иррациональным, антиэволюционным актом.

Современный гуманизм паразитирует на остаточном культурном капитале христианства, заимствуя его аксиомы о святости жизни и достоинстве личности, при этом отбрасывая их единственно возможное основание... Но что произойдёт, когда этот культурный капитал будет окончательно растрачен? Что произойдёт, когда в общественном сознании останется лишь чистая, последовательная логика материализма: «человек — высокоорганизованная материя, мораль — полезный договор, прогресс и эффективность — высшие цели»? Перед нами вновь встаёт тот же самый вопрос, породивший чудовищ XX века: что помешает новой, «просвещённой» и технологичной идеологии с холодной рациональностью решить, что для «устойчивого развития планеты» необходимо «скорректировать» демографию, или что для «генетического оптимума» человечества следует избавиться от «нежелательных наследственных признаков»? Ничего. Абсолютно ничего не помешает, кроме туманной, ничем не подкреплённой «гуманистической традиции».

Если в основе мироздания — безразличная материя, то и в основе человеческого общества могут лежать лишь интересы силы и эффективности. Права человека, не имеющие под собой иной опоры, кроме нашей «доброй воли», окажутся хрупким цветком, который можно сорвать во имя «высшего блага».

Политические «плоды» нигилизма, являющимся последовательным развитием атеистического мировоззрения до своего логического предела, мы уже вкусили. Вопрос, который каждый мыслящий человек должен задать себе уже сегодня, звучит так: на какой метафизической почве мы хотим строить наше будущее: на почве, где человек — не просто «высшая ценность» но нечто священное, или на почве, где он — всего лишь сырьё для очередного «светлого проекта»? От ответа на этот вопрос зависит не только смысл нашей личной жизни, но и сама возможность гуманного общества завтра.