Колин Маккалоу, "Битва за Рим"

В оригинале - "Венок из трав". Второй роман из цикла "Властители Рима".

Глыбища. И по размеру тома и по впечатлению.

Второй раз я его прочитал, как первый.  Всё потому, что впервые читал давно, в нулевые. И с тех пор забыл практически все детали, придуманные бабушкой Колин. Историю в целом-то я знаю, ибо эпоха Поздней Республики - одна из моих любимых.

Сейчас я прослушал первые два тома, как аудиокниги. Совсем другие впечатление, спасибо Андрею Паньшину, его озвучка - шедевр. Перехожу к третьему, а пока поделюсь впечатлениями.

Поделюсь про оба, но по второму получится куда больше впечатлений, ибо роман "Первый человек в Риме" по накалу тамошних страстей не столь ярок, как его продолжение. Он охватывает 11 лет, с 110 по 100 годы до н.э. и посвящён возвышению двух великих и страшных людей - Гая Мария и Луция Корнелия Суллы. Ключевые события - Югуртинская война, возникновение и устранение угрозы от кимвров и тевтонов. Сюжет, а значит и саму историю пересказывать не буду, ограничусь впечатлениями.

Как уже сказал, Колин Маккалоу - глыбища. Я в глубоком восхищении и вот почему:

Она не просто пересказала источники. О, нет, она в высшей степени изящно заполнила белые пятна.

Пока я читал (слушал) первую книгу, мне не приходило в голову посмотреть в источники. Я, как уже говорил, в целом последовательность событий представляю. Знал - вот сейчас будет это, а за ним - то.

Восхищением меня накрыло, когда я таки открыл источники, слушая вторую книгу, и погрузился в детали, которые давно выветрились из памяти, ибо прежде я к ним обращался 15 лет назад, когда писал свой роман про Спартака.

Да, бабушка Колин очень многое связала ниточками вымысла, но как же красивы они получились! Первая мысль: "Офигительно!" настигла меня в самом начале второй книги вовсе не на политических интригах и не на военных действиях, а на истории любви Ливии Друзы к "Одиссею", Катону Салониану. Ведь по сути получилось так, что именно их встреча на лесной дорожке с последующим страстным сексом  привела к Марсийской войне. Нет, разумеется, война имела веские причины, и, скорее всего, и так бы началась. Но если бы не ссора друзей, Квинта Сервилия Цепиона с Марком Ливием Друзом, о которой источники говорят очень скупо, спусковой крючок войны мог оказаться другим.

Друзья, женатые на сестрах друг друга поссорились из-за Ливии, сестры Друза, жены Цепиона. Версия разрыва "из-за распутного поведения сестры Друза" в современных исследованиях проговаривается, но, пожалуй, можно утверждать, что предпочтение отдаётся версии конфликта из-за некоего кольца (этот конфликт тоже фигурирует у Маккалоу). При этом причина и подробности конфликта неизвестны. Бабушка Колин же вставила сюда столько драмы, что у меня слов нет. Офигительно.

Одно удовольствие следить за Суллой, причём он тут с самого начала персонаж отрицательный - убийца-отравитель, бисексуал с креном в гомо (не представляю современного издания цикла). Хищная тварь, но всё дело в том, что тут отлично показаны качели симпатии, которая внушается читателю в отношении пары Марий-Сулла. Оба они вошли в историю кровавыми злодеяниями, но у Маккалоу то один, то другой показаны так, что периодически вызывают симпатию и пристальный интерес. Иногда для реализации этих качелей Маккалоу использует решения, которые на фоне уже упомянутых "изящных ниточек" выглядят странно. Например - она придумывает сына Суллы от первой жены, в источниках не упомянутого, приписывает Сулле большую отцовскую любовь, а потом убивает пятнадцатилетнего отрока (поскольку его не существовало и он не мог принимать участия в исторических событиях). Всё для того, чтобы показать - Сулла может любить. Но Сулла в её интерпретации и так может любить. Его сжигает страсть к двум женщинам - Аврелии Котте (неразделённая) и Цецилии Метелле Далматике (взаимная).

Определённо, бабушка Колин среди всех многочисленных персонажей более всего выделяет семейство старого Цезаря (деда будущего диктатора), в первую очередь его невестку Аврелию Котту (мать диктатора), и самого младшего Гая Юлия.

Аврелия - практически идеальная женщина. Она и умница, и красавица. А её сын... Тут Маккалоу и вовсе отказало чувство меры, ибо в её версии умом невероятного ребёнка восхищались сильные мира сего, когда тому было всего два года. А далее он всё сильнее напоминал Марти Сью. С тем отличием, что не получилось у него всех нагибать и доминировать без проблем. Которые, конечно, лишь закалили отрока и вознесли... в общем, всем известно куда. Тут явный перебор авторской любви.

Вымышлены все эпизоды, связанные со вторым инсультом Мария после битвы в виноградниках (переломной в Марсийской войне). Сама-то болезнь, из-за которой Марий оказался не у дел в финале войны, позволив взойти звезде Суллы - была. Источники её упоминают (хотя и как-то неуверенно). Неоднозначность этих эпизодов связана с ролью юного Цезаря в выздоровлении Мария. Вот здесь Маккалоу опять позволила Гаю Юлию несправедливо зажечь. Несправедливо, поскольку источники об этом помалкивают. Но самое яркое и опять незаслуженное выступление юного Цезаря в первых двух книгах случилось в эпизодах, связанных с убийством консула Катона, которое совершил сын Мария. Само убийство не придумано. А вот то, как Марий-младший соскочил с обвинения и осуждения (с помощью Гая Юлия) - вызывает оторопь.

К недостаткам я бы отнёс ещё несколько рваный стиль. По большей части это высокохудожественный текст, но временами бабушка Колин начинает "пересказывать учебник", бегло проскакивая целые пласты интереснейших событий. Всё, что касается восточных дел, возвышения Митридата, проносится у неё галопом по Европам. Митридат ей настолько неинтересен, что она полностью опускает Первую Митридатову войну. Я не понял, почему. Ведь именно на ней Сулла (главный персонаж первых книг) жёг, как дуговая сварка. У Маккалоу она провалилась в пустоту между второй и третьей книгами. Сцены с Митридатом во второй книге призваны подчеркнуть "великость" Мария и Суллы. Понтийский царь неизменно кровожаден, деспотичен и не особо умён. При этом кровожадный Митридат никаких симпатий не вызывает, а вот кровожадные Марий и Сулла - вполне. Просто потому, что их жизнь прослежена в больших деталях, она драматична. А Митридат - просто декорация для этой драмы.

Батальным сценам Маккалоу уделяет немного внимания. Они у неё "тактические". Эти зольдатен марширен туда, а эти сюда. Вид на битву с высоты. Особенно это бросается в глаза в эпизодах, посвящённых Марсийской войне.

Маккалоу не показывает батальные сцены глазами участников изнутри со всеми сопутствующими эмоциями, кроме, разве что, эмоций полководцев. Но вот за ночные сцены на смертном поле после битвы при Аравсионе - моё почтение. Вот здесь уже эмоции в полный рост.

Заканчиваю на недостатках, может показаться, что ругаю и в целом недоволен. Вовсе нет. Для меня они вышли не такими уж критичными. Положительных впечатлений гораздо больше. Несоизмеримо.

Глыбища.