Скажи мне, кто твой друг...
Автор: Ник Венджинс***
Скажи мне, кто твой друг — и я скажу, кто ты,
Скажи мне шутки ради…
Покажи мне ценность, ложь и правду покажи,
Как говорит он при любом раскладе.
Не отвечай за тех, кто не способен дать ответ,
Я сам хочу увидеть,
Как вспыхнет гнев иль зависть — весь букет! —
Когда захочет боль свою насытить.
Когда обида выльется за край и ядом вены воспалятся,
Минутной власти урожай — и черти в омутах родятся.
Ты рядом, ты молчишь… И в тишине не бросишь слова,
Безмолвно наблюдая бой, где я — трофей его улова.
Что ж, я поддался, мне смешно... и грустно в то же время,
Моих надежд — гнилое решето и одиночки бремя.
Был интересен ты, но… да, твой выбор ближних ясен...
Зачем тебе незрелые черты? Язык их так ужасен!
Их души — смрад, издевка над живым и чистым,
Над всем, что может быть лучистым.
Смотри, как с жадностью глядят...
Иль это вовсе не чужой мотив,
А твой, в зеркальном отраженье?
Ведь в маске, с призрачным свеченьем,
В ней не заметно, как ты лжив.
Согласно лебезя, кивая,
Толпе от сердца подпевая...
…всю суть в друзьях ты обнажил.
О, как ты миру, как ты миру мил!
***
Когда-то это было написано к роману «Рыбак Небесных вод».
С молчаливого согласия, с поддакивания "авторитетам" ради получения или сохранения призрачных благ, когда попирается ногами правда сердца из-за страха чего-то лишиться — псевдо важного, и происходят самые несправедливые и непростительные вещи на свете.
Это роман о дружбе и об ошибках, о том самом выборе, когда больно и страшно, когда не просто рискуешь всем, а осознанно переступаешь черту невозврата, руководствуясь не мнимой мимолетной выгодой, а совестью, и при этом выступаешь один против всех — такой отвратительно-правильный, непонятый и высмеянный.
В романе есть такая сцена:
Почти не помня себя от злости, Ханель носился вокруг Ганга. Когда он понял, что выговаривать ему бесполезно и что Ганг всё равно будет твердить своё «про правду и справедливость», он принялся угрожать ему.
– Ты отдаёшь себе отчёт в том, что ты говоришь мне, Ханель? – понизив голос, спокойно поинтересовался Ганг.
Ханель, немного сбавив обороты, в негодовании воскликнул:
– Я даже не мог предположить, что ты предашь меня таким способом! Ты подставил меня! Я считал тебя своим другом, своим соратником! Я всегда защищал тебя, я вытребовал для тебя возможность полететь вместе со мной в систему Мартанды! Ты был простым пилотом…
– Я не предавал тебя. Я всего лишь не позволил тебе казнить Се Акатля по ложному обвинению. Это ты предаёшь свою совесть.
– Ложному?! – снова разорался Ханель. – Посмотри на меня! Я чудом остался в живых после его нападения! Я был изуродован и искалечен. Если бы не мои способности…
– Если бы он хотел убить тебя, он бы с лёгкостью сделал это, невзирая на твои способности к самоврачеванию, – перебил его Ганг. – Он оставил тебя в живых, потому что он не убийца, в отличие от тебя.
– Я тоже не убийца! – оскорбился Ханель, отчего его нижняя губа выпятилась вперёд и задрожала от возмущения.
– А эта нефилимка? Разве не ты угрожал Се Акатлю расправой над рабыней? Не ты ли обещал убить Шери в случае провала миссии? Я же был там, я всё слышал! И Йанк действовал по твоей указке.
– Это были всего лишь угрозы, Ганг, – засмеялся Ханель, – я бы никогда…
– Не надо, – остановил его Ганг, подняв руку, – не стоит, я всё понял о тебе. Ты обманул Се Акатля. Мне стыдно, что столько времени я считал тебя своим другом.
– Стыдно? – переспросил Ханель. – Разве я последний дуатец, погрязший в кровавых убийствах? Ты говоришь сейчас с правителем звезды!
– Твой настоящий статус не имеет для меня никакого значения, – отвернувшись от него, пошёл к выходу Ганг. – Порой мне кажется, что даже некоторые грязные дуатцы или рабы-нефилимы достойнее, чем ты.
– Достойнее в чём? Может они достойнее правительственного трона, а, Ганг? Ты намекаешь на мою некомпетентность, на отсутствие каких-то особых качеств, необходимых, по твоему мнению, для того, чтобы быть правителем?! – кричал ему вслед Ханель. – Может, теперь ты начнёшь критиковать моё правление? Или мой ранг, мои способности, мои заслуги? А может, ты облегчишь мне задачу и улетишь куда подальше из этой системы?! Я могу согласиться с твоей отставкой!
– Я не собираюсь никуда улетать, – заявил Ганг уже у дверей, – а если захочешь убрать меня легально, то тебе придётся потрудиться. Впрочем, как и нелегально.
– Ты объявляешь мне войну? – прищурившись, усмехнулся Ханель. – А уверен, что победа будет за тобой? Я жестокий и беспощадный враг, Ганг.
– Именно это и отличает тебя от более достойных. Ты можешь победить в сотне малых битв, ты это верно подметил, но Большая Игра ещё впереди, и там ты уже в проигрыше.
– Какая ещё Большая Игра? Спятил? Ты до нее не доживёшь!
– А я и не стремлюсь. Мне, главное, чтоб ты дожил, – ответил Ганг и вышел из комнаты.
– Ты пожалеешь об этом! Пожалеешь! – бесился за дверью Ханель, круша и разбрасывая мебель.
Их ссора сильно затянулась, и в какой-то момент Ганг начал сомневаться в себе. А так как заниматься самоедством не входило в его привычки, он порядком устал от этого нового тоскливого и раздирающего чувства. Но не прошло и месяца, как Ханель сам вызвал его к себе.
– Послушай, Ганг, – примирительно обнял его Ханель, когда тот скромно вошёл в личные покои правителя Мартанды, – давай забудем эту глупую ссору. В конце концов, мы через столько с тобой прошли, что даже обидно выбрасывать тысячелетия дружбы в помойку. К тому же из-за такого пустяка! Да и зачем мне делать твою жизнь невыносимой? Я бы мог, поверь мне. Но я не стану так поступать, у меня и без того хлопот достаточно.
Ганг хотел было возразить, но решил держать язык за зубами и послушать, что именно собирается предложить ему Ханель. В искренность их дружбы он больше не верил.
– Ты, разумеется, знаешь, что Се Акатль – причина нашей ссоры – был снова арестован. На этот раз правомерно. Он отправлен в Центр. Там, на Высшем Собрании, он и будет осуждён. Я не хочу ворошить прошлое и наши с тобой фразы, брошенные недавно друг другу, но я просто не могу не констатировать, что оказался прав насчёт него. Он убил более четырёх тысяч воинов дуатской армии, брошенной на его поимку, он прикончил Йанка и Тонака, он покалечил около сотни ангелов при его последующем аресте. Я знаю, что ты скажешь, мол, он был ранен и спасал не только свою жизнь, но и возлюбленную. Но, прости меня, Ганг, это уже беспредел! Четыре с лишним тысячи лучших воинов, четыре!
– Я ещё ничего не сказал в его оправдание, – пожал плечами Ганг, – а ты уже приписываешь мне целый монолог, заранее отвечая на него.
– Это видно по твоим глазам.
– О-о...– выразительно повёл бровью Ганг.
– О? – передразнил его Ханель. – Думаешь, я не в состоянии понять, что у моих подданных на уме?
– Так ты пригласил меня как своего подданного или как бывшего друга? – почувствовав неприятный укол от фразы Ханеля, резко уточнил Ганг.
– Не цепляйся к словам, Ганг. Я пригласил тебя потому, что, несмотря на твоё нынешнее отношение ко мне и к моему правлению, я в состоянии объективно оценивать своих подчинённых. Мне приятно осознавать, что такой ас, как ты, всё ещё в моей команде. Поэтому я хочу, чтобы мы забыли разногласия и вместе приступили к осуществлению новых планов, к инновационным разработкам и улучшению мира. Ты как-то саркастично поднял бровь. Я что-то не то сказал? – нахмурился Ханель.
– Нет-нет, продолжай, мне интересно. Что за инновации?
______________________
На арте... а на арте тот самый Ганг, капитан звездного флота, но уже в продолжении -- в романе "Мост Брахмы".
