Лабиринт Властелина третий зал

Друзья и читатели, я тут на всякий случай поставила коробочку с салфетками.

Прохождение вышло снова таким грустным и печальным. Грустинка может напасть без предупреждения. Слёзы могут пойти сами, без разрешения.

Не благодарите — я заботливая.

Третий зал

https://author.today/post/781150?c=38281690&th=38280214

В третий зал они вошли осторожно, потому что зал шипел. Посреди него лежал огромный змей. Толстый. Блестящий. Явно не для разговоров. Он был неразумный, смертоносный и настолько неуязвимый, что сразу возникало ощущение, будто его специально вывели, чтобы отбить у людей веру в прогресс. Змей поднял голову, раскрыл пасть и аккуратно, со вкусом, пошёл на них.

— О, — уважительно сказал Эльф. — Это очень ядовитая змея.

— Насколько "очень"? — спросил Кощей, не спеша отходя в сторону.

— Литр его яда стоит двести пятнадцать тысяч золотых на рынке, — сообщил Эльф. — Минимум.

Кощей оживился.

— Круто, — сказал он с восхищением. — А я даже не знал, что моя тёща такие деньги зашибает.

Змей шипнул и метнулся ближе.

— Я сейчас тебе как зашибу, — холодно сказала Василиса. — И не фигурально.

Она шагнула вперёд, оглядела змея хозяйским взглядом и добавила:

— А ну-ка, доите его яд.

— Что? — переспросил Эльф, уворачиваясь от хвоста.

— Что слышал, — сказала Василиса. — За нашим замком такая большая апотека.  Продадим яд — и хоть с банком с долгами рассчитаемся.

Змей замер. Не от страха. От недоумения.

— Яд у него в глазах, — напомнил Эльф. — Слабое место.

— Тем более удобно, — кивнула Василиса. — Два флакона сразу.

Кощей посмотрел на змея с новым уважением.

— Никогда не думал, — сказал он, — что буду смотреть на чудовище как на финансовый актив.

— Не зевай, — сказала Василиса и метнула кинжал точно в глаз змея.

Змей дёрнулся, взвыл, разлил яд мимо всех прогнозов и рухнул на пол, став резко менее ликвидным. Наступила тишина.

— Жалко, — сказал Эльф. — Могли бы разбогатеть.

— Ничего, — ответила Василиса. — В следующий раз будем аккуратнее.

Кощей вздохнул. — Всё-таки тёща надёжнее, — сказал он. — Её доить не надо. Она сама.

И они пошли дальше, оставив за собой змея, который впервые в жизни понял, что быть ядовитым — ещё не значит быть ценным.

Третьим препятствием оказалась арка из черепов. Черепа щёлкали зубами и выглядели так, будто давно никого не ели и очень надеялись исправить ситуацию.

— Разгадайте загадку, — зашипели они. — Или мы вас разберём. Медленно.

— Ну конечно, — вздохнул Кощей. — Без угроз у них вообще никак.

Черепа заговорили хором:

— В сокровищнице Властелина три красных рубина, четыре жёлтых топаза и пять зелёных изумрудов. Властелин забрал восемь камней. Каких теперь меньше?

Повисла пауза.

— Жёлтых? — неуверенно сказала девица.

Черепа радостно клацнули.

— Нет! — быстро сказала Василиса.

— Тогда зелёных! — оживилась девица. — Их больше всего!

Черепа уже потянулись.

— Стой, — сказал Кощей. — Ещё один неправильный — и нас пустят на сувениры.

Девица нахмурилась:

— Тогда… красных? Потому что они красивые?

— Всё, — сказал Эльф. — Я больше не могу это слушать.

Василиса шагнула вперёд:

— Меньше стало всех.

Черепа зависли.

— Потому что, — добавила она, — восемь камней исчезли, а не перекрасились.

Тишина.

Потом один череп буркнул:

— Формально… да.

Арка раздвинулась.

— Видишь, — сказала Василиса девице. — Иногда лучше не думать, а сразу правильно.

— Я старалась, — обиделась та.

— Это и пугает, — пробормотал Кощей.

И они пошли дальше, пока черепа разочарованно закрывались за спиной.

Третье испытание выглядело подозрительно приятно. Перед ними стояла группа суккубов — красивые, довольные и с видом бухгалтеров на премии.

— Нас не обмануть, — сладко сказали они. —

Мы питаемся любовью. Кто не заплатил — не проходит.

— Отлично, — пробормотал Кощей. — Даже в аду всё на подписке.

Василиса мгновенно приняла командование и ткнула пальцем в девицу:

— Целуй Эльфа.

— Не буду! — возмутилась та. — Он импотент!

— Да нет, — спокойно сказала Василиса. —

Это я тогда так сказала. Он просто играл отрицательного героя в порнофильме.

Эльф покраснел заранее, на всякий случай.

— Ладно, — вздохнула Василиса и чмокнула Кощея.

Суккубы одобрительно закивали:

— О-о-о. Стабильно. По-домашнему. Надёжно.

— Теперь ты, — сказала Василиса девице.

Девица решительно развернулась и поцеловала Эльфа так, что у него покраснели уши, затряслись колени и на секунду исчезла вера в реальность.

— Я… жив? — прошептал он.

Суккубы вспыхнули розовым светом:

— Принято! Любовь засчитана!

Они расступились.

— Видишь, — сказала Василиса, проходя мимо, — никакой магии. Обычная бытовая романтика.

— Я теперь всё время буду тут платить, — пробормотал Эльф.

— Не советую, — сказал Кощей. — Дорого выходит.

И они пошли дальше, оставив суккубов сытыми, довольными и слегка разочарованными — потому что всё опять прошло слишком прилично.

Испытание четвёртое оказалось самым честным.

Комната была тёмной. Не "полумрак". Не "зловещие тени". А просто тьма — как в душе у Тёмного Властелина после налоговой проверки.

— Свет не работает, тёмный Властелин не заплатил счёт, — сообщил голос из ниоткуда. —Магия тоже не работает. Надейтесь только на свои боевые навыки.

— Отлично, — сказала Василиса. — А я как раз сегодня без навыков.

— Тут кто-то есть, — прошептал Эльф. — Я чувствую.

— Я тоже чувствую, — сказал Кощей. — Что сейчас кто-то сделает глупость.

Они шагнули вперёд. Сразу же раздался БАЦ.

— Ай! — вскрикнула девица. —

Меня кто-то ущипнул за зад.

— Это был я, — прохихикал Эльф. 

— Значит, дерёмся, — решила Василиса. — Все со всеми. Как обычно.

Из темноты послышался ещё один БАЦ, потом ХРЯСЬ, потом кто-то извинился.

— Это точно враг? — спросил Кощей, размахивая мечом вслепую.

— Не знаю, — ответила Василиса. — Но если попадёшь — значит, заслужил.

В темноте завязалась самая странная битва в истории: кто-то падал, кто-то наступал на кого-то, кто-то извинялся, а некто просил:

— Кощеево яйцо не трогать!

— Стоп, — вдруг сказала Василиса. —

А если этот "некто" просто стоит и ждёт, пока мы сами себя перебьём?

Тишина.

— …Да, — неуверенно сказал голос из тьмы. —

Вообще-то да.

— Выйди, — сказала Василиса.

— Зачем?

— Потому что нам уже некого бояться.

Пауза. Потом щёлкнул замок, и свет включился.

В центре комнаты стоял худой, испуганный демон с табличкой "Пугать до последнего".

— Вы прошли, — сказал он устало. — Обычно на этом месте все умирают.

— Понимаю, — кивнула Василиса. — Мы тоже почти.

— Это была битва? — спросил Эльф.

— Конечно, — сказал Кощей. — Самая опасная.

— С кем?

— С темнотой и собой.

Они вышли дальше, оставив демона сидеть в комнате и переосмысливать карьеру.

В пятой ловушке стоял страж, который охранял дверь. Страж был каменный, суровый и явно считал себя умнее всех присутствующих.

— Отгадайте загадку, — сказал он. — Иначе не пройдёте. Он изложил условие. Долго. Эльф чуть не заснул. А вот Кощей очнулся от собственного храпа.

И тут девица сказала первая:

— Это был… вторник?

Страж хищно улыбнулся.

— Нет, — сказал Кощей. — Если бы это был вторник, мы бы уже умерли. Эльф нахмурился, начал считать на пальцах:

— Если Арчи врёт, когда врёт, но говорит, что врёт…

— Хватит, — сказала Василиса. —

Это не арифметика, это семейная жизнь. Она посмотрела на Стража:

— Вчера была среда.

— Почему? — удивился тот.

— Потому что, — сказала Василиса, — в среду оба ещё достаточно честны, чтобы врать согласованно.

Кощей кивнул:

— Классическая среда.

Эльф тоже кивнул, не понимая почему. Страж замер. Подумал. Пересчитал что-то у себя в голове.

— Верно… — нехотя сказал он и открыл дверь.

— Видишь, — сказала Василиса, проходя мимо, —

логика — это когда все врут не по расписанию.

— А если с расписанием? — спросил Эльф.

— Тогда это уже брак, — сказал Кощей. И они пошли дальше.

На финальном препятствии возник бог Дагон. Сразу, без вступлений — весь мокрый и древний. С кучей щупалец и самомнением.

— Я — Дагон, — прогремел он. — Против меня не действует оружие! Кощей даже меч не доставал:

— Отлично. Мы и не собирались.

Василиса листнула древний манускрипт:

— Так… "Древние боги погибают от знания истины…"

Эльф заглянул через плечо:

— Тут дальше мелким шрифтом… "или от смеха".

— Подходит, — сказала Василиса.

Она посмотрела на Дагона:

— Слушай, Говард писал, что ты символ человеческих страхов. Дагон важно кивнул:

— Да!

— Ну так вот, — продолжила Василиса. — Люди теперь боятся ипотеки, налогов и счетов за газ. Ты устарел.

Дагон замер.

— Как… устарел?

Кощей пожал плечами:

— Прости, братан. Ужасы больше не пугают.
Их теперь смотрят после новостей — как терапию.

Эльф добавил:

— Пугает больше темнокожая Белоснежка.

Дагон начал сжиматься.

— Но я древний! Меня боялись!

— Тогда не было тиктока, — сказала Василиса. — Теперь ты мем.

Дагон всхлипнул, превратился в маленькое влажное пятно и растворился в небытии.

Тишина.

— Это всё? — спросила девица.

— Да, — сказал Кощей. — Его победило обновление реальности.

Василиса пошла к выходу:

— Самые страшные боги умирают, когда их перестают бояться.

И лабиринт сдался..