Лабиринт Властелина четвёртый зал

Четвёртый зал

https://author.today/post/781745

Дверь за ними захлопнулась с таким звуком, будто лабиринт сказал:

"Ну всё, голубчики… теперь вы официально влипли".

С потолка угрожающе заскрежетало. Он начал медленно опускаться, как налоговая проверка — без спешки, но с гарантированным результатом. На стене вспыхнула надпись:

"Этот потолок раздавит любого грешника".

Повисла тишина. Та самая, в которой обычно вспоминают все свои ошибки, начиная с детского сада.

— Та-а-ак… — протянула Василиса, разглядывая потолок. — Кто у нас тут святой? Поднимите руки.

Все дружно подняли руки. Василиса медленно повернулась к девице.

— Ты-то куда лапку тянешь?

— А чё? — искренне удивилась та.

— Да ничё… — сказала Василиса. — Сама подумай. Ты ж похотливая блудница.

Девица прищурилась, выпрямилась и посмотрела на Василису уже с профессиональным интересом.

— Это я блудница? На себя посмотри.

— Так, кикимора, успокойся, — спокойно ответила Василиса. — Тебя ублажать назначили, а не меня.

— Э, алё, бабы, хватит! — вмешался Кощей. — У нас Эльф есть. Если он импотент — значит и девственник. Чистый, как отчётность монастыря.

— Я… вообще-то… уже не… — тихо сказал Эльф.

Все повернулись к нему.

— Она меня поцеловала, — добавил он, указывая на девицу.

Повисла ещё более тяжёлая тишина.

— Ну всё, — философски сказала Василиса. — Поздравляю. Мы официально грешники. Сейчас нас раздавит, как тесто под катком… кроме…

Она медленно повернулась к Кощею и улыбнулась той улыбкой, после которой мужчины обычно переписывают завещание.

— Кощеюшка, милый… ты ж у нас бессмертный. Ад тебя не берёт. Рай — тем более. Ты у них как вечный клиент без прописки.

Потолок скрипнул и поехал вниз. Она посмотрела на него.

— Ложись.

— Что?

— Ложись под потолок. Будешь нашим… юридическим прецедентом и моим личным экспериментом.

— Я вообще-то муж, — нахмурился Кощей.

— Пока живой — муж. Пока лежишь — имущество, — отрезала Василиса.

Кощей посмотрел на потолок. На жену. Снова на потолок.

— Ради любви люди и не такое терпят… — пробормотал он и лёг.

Потолок опустился… Коснулся его… И остановился. Повисла пауза, в которой даже лабиринт задумался о смысле брака.

— Работает! — радостно сказал Эльф.

— Конечно работает, — буркнул Кощей снизу. — Я столько лет в браке. Меня уже ничем не раздавишь.

Остальные быстро пролезли под потолком, стараясь не думать ни о морали, ни о семейной психологии. Когда все оказались по другую сторону, потолок медленно поднялся обратно. Кощей встал, отряхнулся и посмотрел на них взглядом мужчины, который только что спас мир и потерял уважение к человечеству.

— Ну что, — сказал он. — Где тут у вас ещё грехи проверяют?

Василиса усмехнулась.

— Полпути прошли. А ты всё ещё не понял, что самый страшный грех — это жениться на умной женщине.

Кощей задумался и спросил:

— Тогда зачем мы подписали страховку, что если первым умру я — всё достанется тебе?

— Да так… на всякий случай, — спокойно ответила Василиса.

И они пошли дальше — вместе, подозрительно дружно и совершенно не извлекая никаких уроков.

Преодолев комнату, компания вышла в следующий зал… и сразу поняла, что попала не в бой, а в очень странную версию пенсионного клуба победителей апокалипсиса. Навстречу им стояла орда седых, морщинистых, но крайне бодрых варваров. Во главе — легендарный Коэн Варвар, весь в шрамах, ухмылке и боевом артрите. Рядом, в инвалидном кресле, сидел Хэмиш — живой, вредный и подозрительно бодрый для человека, который пережил минимум три эпохи и одну диету.

Девица увидела их… и вдруг радостно всплеснула руками.

— Не могу поверить! Это же основатели PLAYBOY!  Я так давно мечтала у вас сняться! Снимите меня!

Повисла пауза.

— Playboy? — медленно переспросила Василиса.

Эльф почесал затылок:

— Плакат с обнажёнкой в первом лабиринте… помнишь?

— А-а-а… — протянула Василиса. — Всё ясно. Культурное наследие.

Она ещё раз внимательно посмотрела на варваров. — Но они такие старые, что с них песок сыпется…

— Золотой песок, — уважительно заметил Эльф. — Эти картинки до сих пор продаются и приносят Тёмному Властелину самый стабильный доход.

— Вот где настоящая экономика, — пробормотал Кощей.

Василиса решительно подтянула декольте, подошла к Хэмишу, наклонилась и заорала ему прямо в ухо:

— ДЕ-ДУ-ЛЯ! КАК ВАС ПОБЕДИТЬ?!

Хэмиш вздрогнул.

— ААА??? НЕ СЛЫШУ! ГОВОРИ ГРОМЧЕ!

— Вот же глухой пень… — пробормотала Василиса.

Они ещё пару минут орали друг другу в уши, не понимая ни слова, пока девица деликатно не кашлянула.

— В Playboy свои правила… — сказала она уверенно. — Нужно надеть костюм зайца и сделать фотосессию.

Повисла ещё одна пауза.

— Так это вообще не проблема, — бодро сказала Василиса. — Тащите костюмы! Сейчас мы так пофотошутимся, что лабиринт сам аплодировать начнёт.

Через минуту варвары действительно вынесли четыре костюма зайцев.

Кощей и Эльф побледнели синхронно.

— Что… и нам? — осторожно спросил Эльф.

— Не-не-не… — поддержал Кощей. — Я бессмертный, но не настолько.

Василиса медленно сжала кулак. Кощей и Эльф мгновенно приняли философию согласия. Через пару минут они стояли в костюмах зайцев. Кощей выглядел так, будто проиграл спор судьбе. Эльф сначала страдал… потом неожиданно вошёл во вкус и даже поправил ушки. Из орды варваров тут же выскочила полноценная съёмочная команда.

Свет. Музыка. Вспышки. Шампанское.

Кто-то даже кричал "Работаем, работаем!".

Василиса и девица позировали с радостными лицами профессиональных разрушительниц морали. Кощей стоял с выражением лица человека, который уже пожалел обо всех своих жизненных решениях, начиная с рождения. Эльф позировал так вдохновенно, что один варвар даже записал его в "перспективные".

— Вот варвары… — процедил Кощей сквозь зубы.

— Зато без драки… и с уважением, — бодро ответил Эльф, поправляя хвостик.

Фотосессия закончилась бурными аплодисментами. Орда расступилась. Коэн уважительно кивнул:

— Моркоу сделал почти то же самое… но у него не было шампанского. Вы прошли.

— Видишь, — сказала Василиса, проходя мимо Кощея, — иногда героизм — это просто вовремя надеть ушки.

— Я надеюсь, — мрачно ответил Кощей, — что об этом никто никогда не узнает.

— Поздно, — сказала девица. — Они уже продают календарь.

И компания пошла дальше, оставив за собой варваров, вспышки камер и новое культурное наследие лабиринта.

Третья комната была подозрительно пустой.

Посреди — надпись, от которой сразу пахло школьной олимпиадой и детской травмой:

"У отца Кондрата четыре сына: Первослав, Второслав и Третьеслав. Как зовут четвёртого?"

— Четвёртослав, — бодро сказала девица, как человек, который всегда отвечает первым и неправильно.

— Нет, — устало вздохнул Эльф. — Тогда логичнее было бы Пятослав.

— А может, Секретослав? — осторожно предложил Кощей, уже подозревая подвох.

— Вы сейчас утонете, — спокойно сказала Василиса. — И не от воды, а от собственной глупости.

Она ткнула пальцем в надпись:

— ОТЦА. КОНДРАТА.

Четвёртого зовут Кондрат. Потому что логика — вещь простая, но беспощадная.

ЩЁЛК.

Загадка засчитана. И тут из стен быстро пошла вода.  По колено — за пару секунд.

На стене вспыхнула новая надпись:

"Комната утопит умников". Повисла тишина.

— Так… — протянул Эльф. — Мы только что были умными.

— Это наша ошибка, — кивнул Кощей.

Василиса вдруг развернулась, раскинула руки и заорала на весь зал:

— Какие мы умники?! Мы живём в стране дураков!Пришли в этот дурацкий замок! Лезем по этому дурацкому лабиринту! Не спим до часу ночи, придумываем дурацкие шутки! Получаем за всё это по одному баллу и идём дальше! Ни один умный участник на такое не подписался! 

Вода замерла.

— Так что мы не умники, — продолжала она, — мы самые настоящие ДУ-РА-КИ!

Дверь распахнулась. Вода начала уходить.

— Сработало, — тихо сказал Эльф.

— Конечно, — буркнул Кощей. — Крик души Василисы всегда срабатывает.

И они пошли дальше.

В четвёртую комнату они вошли бодро, как люди, которые уже перестали верить в справедливость, но продолжают идти ради баллов. Посреди зала шатался демон Аззи. Выглядел он как режиссёр, которому дали вечность на репетиции, но забыли дать зрителей и смысл. Он бродил кругами, заламывал когти и трагически вздыхал:

— Я должен победить в тысячелетнем соревновании сил света и тьмы…

У меня есть пьеса… великая… трагическая… полная страданий и морального падения…

— Уже скучно, — зевнула Василиса.

Аззи остановился и посмотрел на неё взглядом человека, которому тысячу лет никто не говорил правду.

— Моя пьеса показывает, как тьма уничтожает свет через страх и безысходность…

— Братан, — сказал Кощей, — сейчас страх у людей — это когда начальник звонит и спрашивает, прошла ли температура и выйдешь ли ты завтра на смену. Ты отстал от трендов лет на семьсот.

Эльф осторожно добавил:

— Сейчас зло побеждает не страхом…а рейтингами.

Демон замер.

— Объясните…

Девица шагнула вперёд, поправила декольте и сказала с профессиональным уважением:

— Тебе нужна не трагедия.

Тебе нужно шоу.

— Какое шоу? — растерялся Аззи.

Василиса усмехнулась:

— Бесконечное. С драками, любовными треугольниками, предательствами и ежедневными разборками, кто с кем спал, кто кому изменил и кто сегодня главный злодей.

Кощей щёлкнул пальцами:

— Формат «Дом-2». Только адская версия.

Аззи побледнел.

— Это… работает?

— Это бессмертно, — уверенно сказала Василиса. — Люди готовы смотреть, как другие люди бесконечно страдают в отношениях. Это сильнее любого апокалипсиса.

Эльф оживился:

— Добавь голосование зрителей. Пусть они решают, кого выгнать в преисподнюю.

Девица мечтательно добавила:

— И побольше сцен искушения… ревности… страстных примирений… и случайных "ой, мы не хотели, но так получилось".

Кощей кивнул:

— Главное — чтобы никто никогда не становился счастливым. Иначе шоу закроют.

Аззи тяжело сел на камень.

— То есть… моя пьеса должна стать бесконечной историей про токсичные отношения?

— Поздравляю, — сказала Василиса. — Ты только что изобрёл вечное зло.

Глаза демона загорелись.

— Я сделаю сезоны! Я введу интриги! Я добавлю ночные эфиры!

— И исповеди перед камерой, — подсказал Эльф.

— И скандалы из-за одеял, — добавила девица.

Аззи вскочил, сияя вдохновением:

— Я победю свет! Они не выдержат такого формата!

Стена за его спиной разъехалась.

— Спасибо вам! — закричал демон. — Вы спасли мою драматургию!

— Не за что, — сказала Василиса. — Мы просто объяснили, как работает ад на практике.

Они пошли дальше.

— Слушайте… — тихо спросил Эльф. — Мы сейчас помогли тьме победить?

— Нет, — сказал Кощей. — Мы помогли ей стать Ольгой Бузовой.

И они шагнули в следующую комнату.

Пятый зал оказался действительно страшным. Потому что здесь стоял чародей. Не абы кто, а сам Вильгефорц из Роггевеена. В руках у него был стальной прут, а в глазах — выражение человека, которому давно никто не перечил. И зря. Сразу стало ясно: живыми отсюда не уйти, если не дать ему то, чего он хочет. Проблема была в том, что сам Вильгефорц никогда не говорит, чего именно ему не хватает. Пока Кощей, Эльф и девица пытались по-хорошему выяснить, чего же ему, заразе, надо, из-за их спин вдруг вышла Василиса. И зал завис. Василиса шагнула вперёд. В обтягивающем латексе. На высоченных каблуках. В таком БДСМ-образе, от которого сам Тёмный Властелин заикнулся бы и выдал тысячу баллов просто за внешний вид. В руке — плётка.

— Ахтунг! Штильгештанден!!! — гаркнула она так, что стены вздрогнули.

Все резко повернулись к ней.Даже Вильгефорц моргнул. Кощей — нет. Он просто стоял, заворожённый, как бессмертный школьник на первом родительском собрании.

— Василиса… — выдохнул он с благоговением. —Где… где ты такое взяла?..

— У тех стариков в инвалидных колясках, — спокойно ответила она. — Пока вы в зайцев наряжались.

Кощей кивнул. Логично. Василиса повернулась к Вильгефорцу и щёлкнула плёткой. Потом ещё раз. Громко. С расстановкой.

— А ну-ка, — сказала она, — открывай дверь. Шнель, мать твою.

— Да пошла ты нахер, — буркнул чародей, не опуская прут.

— Никакого там "нахер", — отрезала Василиса. — Не потом. Не когда-нибудь. Зофорт. Сейчас! — крикнула она.

И снова — щёлк. Прут медленно опустился. Дверь скрипнула… и открылась. Все, включая Вильгефорца, стояли в лёгком шоке. Не теряя времени, Кощей, Эльф и девица вылетели в проход, как люди, которые только что поняли, что видели слишком много.

— Так что же ему не хватало, — прошептала девица уже за дверью, — чтобы открыть нам сразу? Кощей, всё ещё под впечатлением, ответил честно:

— Ремня ему не хватало. Ремня!

Василиса поправила плётку на плече и усмехнулась:

— Идём дальше. Судя по всему, ад тут плохо воспитан.

И они пошли дальше, а Вильгефорц впервые в жизни понял, что самое страшное заклинание — это уверенная женщина на каблуках.

Шестой и заключительный зал оказался именно таким, каким его и обещали. Ужас во плоти. Потому что здесь Властелин поселил Нечто. Организм был везде. На стенах. На полу. На потолке.

— Так, — сказала Василиса, оглядывая это всё, —

сразу уточняю: виски в системный блок не льём. Это не поможет.

— Я вообще не пью, — быстро сказал Эльф.

Нечто зашевелилось, собрало из себя подобие рта

и вдруг заорало знакомым голосом:

— КОООЩЕЙ! ВЫХОДИ НА СМЕРТНЫЙ БОЙ!

Повисла пауза.

— Это… — нахмурился Кощей, —

Иван.

— Иван-дурак, — уточнила Василиса. — Эй, Нечто, — крикнула она, — ты что, даже нормальную форму выбрать не мог?

— По ходу нет, — кивнул Кощей. — И в жизни дурак, и в биомассе дурак.

Нечто снова зашевелилось и продолжило голосом Ивана:

— Я ТЕБЯ ОСВОБОЖУ! Я ГЕРОЙ! Я ТУТ ВСЕХ СПАСУ!

— Вот видите, — сказала Василиса, — самый страшный ужас — герой без запроса.

— И без мозгов, — добавил Кощей.

Нечто потянуло к ним щупальца.

— Что вообще делают с этим? — прошептал Эльф.

— Не знаю, — сказал Кощей, — но, как видишь, оно принимает форму того, кто самый громкий и тупой.

— Тогда всё ясно, — сказал Эльф. — Его надо перегрузить.

— Как? — спросила девица.

Василиса сложила руки рупором и заорала в ответ:

— ИВААААН! ТЫ НЕ ТУДА ПРИШЁЛ! ТЕБЯ НИКТО НЕ ЗВАЛ!

Нечто дёрнулось.

— Я ЛЮБЛЮ ВАСИЛИСУ! — закричало оно. —

Я ЕЁ СПАСУ! Я ЕЁ ДОСТОИН!

— О, пошло, — вздохнула Василиса. — Запускаем вторую фазу.

Она повернулась к Кощею:

— Скажи ему правду.

Кощей вздохнул и громко сказал в сторону Нечто:

— Иван, она тебя не любит. Никогда. И даже если станет биомассой — всё равно не полюбит.

Нечто застыло.

— КАК… НЕ ЛЮБИТ?..

— Потому что ты, — продолжил Кощей, — лезешь спасать, когда не просят. Кричишь, когда надо молчать. И даже будучи адским организмом — остаёшься Иваном-дураком.

Нечто задрожало. Щупальца начали путаться друг в друге. Голоса наложились:

— "Я герой!"

— "Нет, я жертва!"

— "Кощей, выходи!"

— "Василиса, я всё для тебя!"

Нечто попыталось принять новую форму… но не смогло выбрать. Иван. Герой. Монстр. Жертва.

В итоге Нечто сдулось с пузырями и чавканьем. Зал стал чист.

— Да, — кивнул Кощей. — Самый опасный вирус — это навязчивый дурак.

Дверь выхода открылась сама, и они пошли дальше.