ТАНГО ДЛИННОЮ В ЖИЗНЬ

Мы ни мыши, мы не птахи,

мы ночные ахи… страхи.

Мы летаем, кружимся,

нагоняем ужасов.

Вы заглядывали когда-нибудь своему страху в лицо? Не тому, что мелькнёт после ужастика или чьей-то выходки из-за двери. А тому, что живёт в тебе. Каждый вдох, каждый шаг. Тот, чья костлявая рука сжимает горло, чей ледяной пот стекает по позвоночнику, чьё прикосновение отнимает ноги. Сердце колотится в висках, рвётся наружу. Во рту — раскалённый песок. Дыхание не слушается. И всё это… лишь страх.

Бояться можно разного. Высоты. Воды. Темноты. А я боюсь предательства.

Боль предательства красной нитью проходит сквозь мою жизнь: друзья, родные, любимые. Те, кому доверяла безоглядно. Со временем вырабатывается броня. Но стоит кому-то нарушить границу — и знакомая боль возвращается под лопаткой, глухая и точная. Я перестала впускать многих в свой круг. Перестала бегать за теми, кто не стоит того. И однажды поняла: я больше не убегаю от своего страха. Мы с ним лучшие друзья. Он сидит рядом, пьёт виски и знает меня лучше всех.

Вот и сегодня.

Я за барной стойкой в полумраке любимого бара. Мягкий свет, тихий джаз. И тут он подходит. Знакомый силуэт, уверенная походка, взгляд, в котором читается что-то древнее.

— Как дела? — спрашивает он.

— Замечательно, — отвечаю я, не отрываясь от бокала.

— Скучала?

— Иногда.

— Составишь мне компанию на днях?

— Не знаю, — пожимаю плечами, отхлёбывая виски.

— Так как?

— Возможно, я буду занята.

Он усмехается:

— Тебе понравится. Поверь мне.

— Я знаю. Но я давно уже не та девочка, что бегает за кем попало.

Он смеётся — легко, заразительно.

— Обожаю тебя. Ты стала сильной женщиной. Может, потанцуем? — предлагает он.

— Здесь? Музыка не та.

Он щёлкает пальцами.

Джаз сменяется страстным танго.

Протягивает мне руку, и я делаю шаг навстречу.

Его ладонь на моей спине — твёрдая, но не грубая. Я отступаю — он не отпускает. Резкий шаг вбок, остановка на ударе музыки. Его глаза впиваются в мои. Я отворачиваюсь — он поворачивает моё лицо обратно, легко касаясь подбородка.

Мы кружимся: он ведёт, я сопротивляюсь — и тут же сдаюсь, откидываясь назад в его руках, шея обнажена, взгляд в потолок. Мгновение — и он резко притягивает меня к себе, почти вплотную. Наше дыхание сливается. Я отталкиваю его ладонью от груди — он не отступает, лишь улыбается уголком губ. Снова поворот, скользящий шаг, его нога между моими — я выскальзываю, ухожу в сторону, но он настигает, обхватывает запястье и возвращает в ритм. Мы танцуем, как два клинка: сближаемся, отступаем, вновь сталкиваемся. В этом танце нет покоя. Только страсть. Только жизнь.

— Ты стала красивее с нашей последней встречи, — шепчет он, прижимая меня бедром к себе.

— Я в курсе.

— Умница. И гордая. Как львица.

— Львицы не прощают предательства, — улыбаюсь ему.

— А ты простила бы меня?

— Не знаю. Зависит от того, предашь ли ты снова.

Он не отвечает. Просто ведёт меня обратно к стойке, не отпуская руки до последнего шага. Я сажусь. Он наклоняется, губы его стремятся к моим — но я чуть поворачиваю голову. Поцелуй касается щеки. Он хмыкает, берёт мою руку, подносит к губам. Его губы касаются запястья — долго, тепло.

Сердце на миг замирает, как привыкло это делать за все годы, но тут же возвращается к своему ровному, спокойному ритму. Больше нет рывка в груди, нет дрожи в пальцах. Только тихое, глубокое понимание: я знаю эту ласку. И больше она не ранит.

— Мне пора, — выдыхает он с лёгкой грустью. — Рад был повидаться.

— И я, — улыбаюсь.

Он уходит. Я допиваю виски. Знаю — это не прощание. Мы ещё увидимся. Ведь он всегда со мной. Мой страх. Мой предатель. Мой вечный спутник. И сегодня он снова напомнил: боль не проходит. Но можно научиться танцевать с ней — в такт, бережно, без страха.