Нерегулярный блог. Шведская кавалерия Густава Адольфа

В романе "Противу други своя" активно действует шведская кавалерия, поэтому стоит рассказать о ней более подробно, чтобы читатель понимал, с кем будут сражаться ратники ополчения.

Всадники  делились на рейтарские и драгунские полки. Первые шеренги рейтарских  корнетов составляли кавалеристы, снабжённые кирасами и касками, а потому  их часто называли ещё кирасирами. Вооружались они одним или двумя  пистолетами и клинковым оружием. Пики официально были отменены, но во  время боевых действий могли, по-видимому, использоваться по усмотрению  командиров отдельных отрядов. Задние ряды состояли из рейтар, не имевших  кирас и вооружённых карабинами, пистолетами и коротким холодным  оружием.

Драгуны,  вероятно, исполняли роль легковооружённой конницы. Их построение  состояло из кирасир — в первой шеренге — (снабжённых, по желанию  капитана эскадрона, кирасами и касками) и драгун, вооружённых так же,  как и рейтары.

Драгуны в шведской армии не использовались как пехота, поэтому пик у них на вооружение не было.

Полк  шведской конницы состоял примерно из 500 коней. Он делился на 4  эскадрона (или роты), по 125 всадников; каждый эскадрон — на 2 корнета  по 62 кавалериста. Корнет считался минимальной тактической единицей. Но  это деление было относительным.

Строй  шведской конницы состоял из 3—4 шеренг. Уменьшенный состав корнетов и  небольшая глубина построений говорят о хорошей подготовке всадников и  выездке коней. Менее обученным кавалеристам позволялись более глубокие  построения.

Преимущество  шведских конников заключалось в их слаженности, маневренности и  быстроте. Густав Адольф приказывал атаковать противника холодным  оружием, и только первая и, иногда, вторая шеренги имели право разряжать  пистолеты на ходу. Филипп Богуслав Хемниц так характеризует тактику  шведов:

«Его  принципом в отношении кавалерии было не допускать разных  хитросплетений, не ведущих прямо к цели, заездов и караколе; он строил  её в три шеренги, прямо устремлял на неприятеля, ударял на него и  позволял стрелять не более, как двум первым шеренгам, лишь на таком  расстоянии, когда они различали белки глаз противника; после чего должны  были браться за палаши, а последняя шеренга должна была ударять на  врага одними лишь палашами, приберегая оба пистолета (первая шеренга  только один пистолет) про запас для рукопашной схватки».

В  целом ряде сражений XVII в. мы можем наблюдать картину, когда кавалерия  порой не только составляет значительную часть армии, но и превышает ее  по численности. Так, при Брейтенфельде в 1631 г. доля кавалерии в армии  Густава Адольфа составляла 1/3, а в противостоявшей ей имперской армии  30,5 %, при Люцене в 1632 г. – соответственно 31,3 и 28,8 %, а при Янкау  в 1645 г. пехота вообще оказалась в меньшинстве (шведы имели 60 %  кавалерии, а имперцы – 2/3 армии).