И кто сказал, что сплетни – удел девчонок?

Все началось в понедельник.

Нос, тощий горбоносый девятиклассник, пришел в школу с бомбой замедленного действия – самой грязной сплетней. И кто сказал, что сплетни – удел девчонок.

На выходных он рассказал о драке парням во дворе. Слово за слово, и Хилый узнал в Новичке Диму Карнаухова – они вместе учились в другом городе. Оказалось, что с парнем связана история, о которой здесь еще никто не знал.

– Истоия стыанная, – картавил Хилый.

Нос слушал, затаив дыхание. Он потирал вспотевшие ладошки, а когда рассказ закончился, протянул с лающим гоготом:

– Ну и ме-ерзость.

Теперь он шел с полным намерением ошарашить одноклассников, раскрыв им тайну Новичка.

Сначала разговоры пошли среди девятых классов, и к обеду этого же дня, словно болезнь, распространились по всей школе. Довольный собой, Нос снова и снова рассказывал одну и ту же историю, всякий раз добавляя что-то от себя.

Дима спускался в столовую, думая о чем-то своем, когда Рамиль, одноклассник, догнал его.

– Ты вообще слышал, что по школе говорят, – спросил он с легким акцентом.

– Что говорят? – повторил Дима, не придав словам одноклассника особенного значения.

– Говорят, что ты сестру свою… того, – сказал Рамиль, останавливаясь. – Говорят, что ребенок у нее.

Дима почувствовал, как краснеют уши и шея. Он резко повернулся к Рамилю, схватил его за предплечье и толкнул в сторону.

– Кто говорит? – спросил он яростно.

– Нос всем рассказывает, из девятого, – испуганно объяснил парень.

– Это неправда, – устало проговорил Дима, отпуская руку Рамиля.

– Конечно, неправда! – горячо поддержал парень. – Я так и сказал: “Не пи… говорю”.

Отступив, Дима на ватных ногах побрел по шумному коридору. Ему казалось, что все смотрят на него и шепчутся. Казалось, что каждый замыслил какую-то гадость, что сейчас толпа набросится и растерзает его. Голова превратилась в огромный звенящий колокол, а мысли неистово метались, не находя ответа на единственный вопрос – как они узнали.

Не дойдя до столовой Дима свернул и вышел на школьное крыльцо. Что теперь делать? Они снова оказались под ударом. И он, и Дина, а теперь и Паша.

Группка девчонок-девятиклассниц встретила его смущенным смехом, одна краснея поздоровалась: «Привет, Новичок». Дима прошел мимо них, не обратив малейшего внимания. Пересекая футбольное поле, он встретил двоих парней. Один толкнул другого в бок, тот сделал вид, что поперхнулся, сдерживая смех. Диме показалось, что в спину ему прозвучало что-то похожее на «извращенец». Он стиснул зубы и вдохнул так глубоко, насколько хватило легких. Кулаки самопроизвольно сжались до белых костяшек.

Когда Дима шагал по пустой парковке, его увидел подходивший к школе Гера.

– Димас! – выкрикнул он, приветственно поднимая пятерню.

Новичок не поднял головы.

– Фиу, Новичок! – свистнул Гера.

Дима удалялся все дальше, не оборачиваясь. Вряд ли он не услышал.

Сведя брови на переносице, Гера провел рукой по ежику на голове и зашагал к школе.

Он вошел в класс со звонком. Как обычно, не обращая внимания на недовольный взгляд учителя, прошел по классу и, опустившись на место, поднял свои зелёные глаза.

– И вам здравствуйте, Евгений, – произнес старичок в видавшем виды костюме, испачканном мелом. – Откройте ваши сборники, начнем с проверки домашней работы, – сказал он громче, обращаясь к классу.

Когда к доске для решения задачи вышла троечница и стала сбивчиво объяснять путь решения, сосед Геры по парте шепотом спросил:

– Слышал новость?

Парень записывал решение и, давая знак продолжать, дернул подбородком.

– Новичок из одиннадцатого “А” – изващенец. Его сестра от него ребенка родила, – рассказчик прыснул в кулак, приподняв брови. – Прикинь.

Рыжий противно скалился, кривя веснушчатое лицо.

– Нерин, вы закончили? – обратился к нему учитель.

Парень тут же посмотрел в тетрадь с напускной серьезностью.

Гера замер. Он растерялся, и даже забыл, что хотел написать. Он был дома у Новичка. Видел сестру. У нее действительно есть ребенок. Нет. Не похож Димас на извращенца.

– Откуда узнал, – тихо спросил Гера, не поднимая от тетради глаз.

– Да все уже знают, – горячо зашептал сосед. – Мне Любавин рассказал из десятого, а ему брат из шестого.

– Ну, понял, – небрежно ответил Гера, возвращаясь к решению задачи.

***

Дима бродил по улицам и никак не мог успокоиться. Самым страшным для него было то, что Дине снова придется пережить тот кошмар. Она оправилась, пришла в себя и полностью растворилась в воспитании Паши, домашних заботах, но… Иногда Дима засиживался до глубокой ночи и слышал, как сестра рыдает. Уткнувшись в подушку в своей комнате, она громко всхлипывала и жалобно завывала. Спокойная и любящая, она никогда не показывала, что ее мучают призраки прошлого.

Дима не знал, куда его несут собственные ноги. Он просто шел, пока не закололо в боку, пока дыхание не сбилось. И только тогда, замедлив шаг, парень огляделся. Справа возвышались величественное белое здание с высокими колоннами и лепниной. Когда-то это был кинотеатр «Олимп», так гласила полуистлевшая табличка без одной буквы. Сейчас он не принимал посетителей – окна были наскоро заколочены разномастными досками, ступеньки на массивном крыльце растрескались, а стены покрывали рисунки и надписи. Дима подошел ближе и прикоснулся к колонне. Интересно, его родители бывали в этом кинотеатре? Парень закрыл глаза, стараясь представить, как его мама и отец, совсем молодые, может быть, такие, как он сейчас, поднимаются по этим самым ступенькам, взявшись за руки. Теперь он никогда не узнает, могло ли это быть правдой.

За кинотеатром начинался непролазный запущенный парк. Дима спустился и побрел туда. Разросшиеся кроны высоких деревьев скрывали солнечный свет. В этой изумрудной тени пахло мхом и землей. Воздух здесь был плотным, тягучим. Где-то высоко вели свою ленивую перекличку птицы, в траве жужжали насекомые и все это сопровождал шелест миллионов зеленых листочков.

Дима не слышал своих шагов, утопающих в мягком ковре мха и прелых листьев. Он тихо пробирался сквозь заросли, наслаждаясь отсутствием людей. Здесь никому не было дела до его секретов. Здесь он чувствовал себя, как дома. Показалось даже, что откуда-то из подсознания он услышал успокаивающий скрип карандаша по холсту.

Вдруг он замер на месте. В непролазной зелени тонула скамейка, на которой сидела девушка. Она смотрела прямо на Диму встревоженно и напуганно. Это продлилось всего пару секунд, затем незнакомка вернулась к своему занятию, а Дима прошел дальше.

Каштановые волосы собраны в толстый хвост, а из него крест накрест торчат острия двух простых карандашей. Густые темные брови чуть напряжены, а темно-карие глаза сосредоточены на листке бумаги, по которому носится карандаш между тонкими острыми пальчиками.

Напротив скамейки располагался фонтан. Когда-то большой, грациозный, с высокими струями, а теперь в мраморных чашах собиралась дождевая вода.

Дима сделал несколько шагов по направлению к скамейке и вздрогнул от резкого звука биения крыльев. Прямо перед ним вспорхнула и с пронзительным криком унеслась прочь большая птица.

Незнакомка негодующе посмотрел на него.

– Ну вот, спугнул, – тихо произнесла она.

– Извини, – ответил Дима, осторожно садясь рядом.

– Ты не извращенец ведь? – с легкой настороженностью спросила девушка.

Диму больно зерануло это слово. На мгновение лицо стало жестким, но он быстро овладел собой и, невесело улыбнувшись уголком рта, покачал головой.

На листке девушке рисовала сидящую на краю фонтана птицу. Рисунка было три. На одном птица склонилась к воде, на другом чистила перья, а на третьем грациозно выпрямившись смотрела в глубь леса.

– Здорово у тебя получается, – Дима кивнул на листок.

– Спасибо, – мило смутилась девушка, пряча улыбку. – Я сюда часто прихожу. Тихо, а время как будто останавливается.

Девушка точно описала ощущения Димы. Он улыбнулся и кивнул.

– Я Дима, – произнес он не поднимая глаз. – Тоже рисую, кстати.

– А я Ви, – отозвалась девушка.

Дима непонимающе взглянул на девушку. Глаза у неё были с желтыми крапинками. Чуть дальше друг от друга, чем положено. В опушке густых темных ресниц. А под правым маленькая родинка делала взгляд каким-то особенно притягательным.

– Для друзей, – пояснила Ви. – А вообще Вера.

– Вера, – повторил Дима, будто пробуя имя на вкус. – Как из сказки.

– Ну да, – согласилась девушка. – Мне уже пора.

Вера, сложив вещи в потертую кожаную сумку, поднялась. От нее нежно пахло чем-то сладким, напоминающим клубнику со сливками. Между широкими джинсами и короткой майкой виднелась полоска живота, а кожа казалась шелковой и будто насквозь просвечивалась солнцем. Очень к лицу Ви была длинная золотая цепочка, обнимающая тонкие ключицы, и темные прядки, выбившиеся из хвостика.

– И мне пора, – отозвался Дима, вставая.

Оказалось, он был сильно выше девушки. Вместе они вышли из парка.

– Мне сюда, – она указала рукой в ту сторону, откуда пришел Дима.

– Тогда пойдем.

Из недолгого разговора Дима узнал, что Вера младше его на год и учится в гимназии. Рисует с самого детства, а еще поет и играет на гитаре.
Попрощавшись, Дима осознал, что все еще стоит на месте, провожая Веру взглядом.

На Вербной улице светит солнце