Поздняя античность: Битва при Ниневии.

Сражение, которое потерялось в напластовании следующих событий - а ведь современникам оно казалось абсолютно решающим. Две смертельно уставшие державы. Две последние армии - римская и персидская. Казалось, победитель получит всё.

Когда персидский командующий Рахзад, уже раз битый Ираклием, запросил подкрепление - сил у него, в кои-то веки, было меньше, чем у римлян, шах ответил ему, что войск больше нет, и нужно победить или умереть. При этом, нужно отдать ему должное, всё-таки наскрёб где-то ещё три тысячи - в основном мобилизовав придворных и отдав личную охрану - и отправил на помощь. Различались силы римлян и персов не слишком сильно. Ираклий был очень глубоко на вражеской территории с заснеженным перевалом за спиной (дело было в декабре, но персы тоже уже привыкли не расходиться на зимние квартиры), Рахзаду же пришлось подходить по разорённой стране.

То, что Сунь-Цзы называл «местностью смерти».

Нужно было драться, отступление означало попросту разгром без боя - для обеих сторон.

Ираклий сделал всё, что мог, чтобы ослабить противника перед схваткой и получил все возможные козыри. Он вынудил персов переправляться через реку (зимой, при разрушенных мостах). Один из его командиров, Вахан (кто читал «Кембрийский период», вспоминают Луковку), сумел взять ценных языков из окружения Рахзада, и выяснил, что персы настроены драться, а также, что к ним скоро подойдёт подкрепление. Верные шаху Хосрову аристократы и гвардия.

Зная это и верно оценив погоду, Ираклий спровоцировал персов на перенос лагеря - сместил свой, и персы решили придвинуться к нему поближе. Они выступили из своего лагеря утром, в зимнем холодном тумане... Они, судя по всему, собирались только перенесли лагерь ближе к римлянам и не ждали атаки.

Тут из тумана появились развёрнутые в боевые порядки римляне и атаковали их походную колонну.

Казалось бы, на этом всё и должно было закончиться.

Как бы не так!

Ираклий абсолютно переиграл персов стратегически (измотал переходами по разорённой земле) при этом сумел дать своей армии отдохнуть после форсирования перевала, оперативно - навязал бой до подхода подкреплений, и тактически - сумел обеспечить внезапность и напал развёрнутой армией на походные колонны. Причём навязал ближний бой армии, традиционно славящейся сильными лучниками.

В этом деле персы, по сути, оказались против совершенномудрого полководца по Сунь-Цзы. 

Но эта последняя персидская армия... это были настоящие эпические богатыри.

Они выстояли. Понесли тяжёлые потери, но выстояли. А потом - медленно, тяжело, кроваво - опрокинули римлян. К тому времени туман рассеялся, и Ираклию пришлось бросить в бой последний резерв - себя и личную охрану. Целью он выбрал вражеское командование - в отличие от Ираклия, Рахзад лично командовал одной из колонн. Персы уже отбросили римлян - и теперь их луки принялись работать по новому противнику. Падали люди рядом, сам Ираклий был ранен трижды, в бедро, в корпус и в лицо.
Интересно, что источники упоминают «личину из воловьих жил» на шлеме Ираклия. Интересно, почему? На шлеме англосаксонского короля из Саннон-Ху личина была металлическая, и у римлян металлургия точно позволяла металлические личины. Так или иначе, Ираклий получил рану «в губу», и потом некоторое время не мог говорить. Все, что он смог - это продержаться в седле до тех пор, пока один из его телохранителей не зарубил Рахзада, который, судя по всему, продолжал стрелять из лука даже в упор.

Персы были разбиты, но не бежали - а в относительном порядке отступили, закрепившись на близлежащем холме, и остаток дня и следующую ночь смотрели и слушали, как армия Ираклия добивает их раненых и собирает добычу.

Потом к ним подойдёт то самое подкрепление, но дух армии будет сломлен, и персы начнут попросту сдаваться меньшим по численности передовым отрядам римлян.

Вскоре шахиншах Хостров II был убит в результате заговора, и новое персидское правительство пошло, наконец, на переговоры.
Ираклий в это время лежал раненый, и Мартина одновременно выхаживала мужа и вела переговоры.

Ещё нужно было придумать, что сделать, чтобы обезображенное раной лицо Ираклия не послужило поводом для уже его свержения с трона - известно, оимский император не должен был иметь телесных недостатков. Эту проблему решили легко: император отпустил бороду, слав первым бородатым императором со времён Юлиана Отступника - и первым православным бородатым царём.

Так рана, нанесённая персами задала тренд - бородатые правители стали правилом вплоть до Петра I. 

Который, кстати, под Полтавой настолько воспроизвёл Ниневию, насколько вообще было возможно в других политических, географических, и технических условиях, что оторопь берёт. Даже непонятно, как любители придумывать новые хронологии не объявили Петра с Ираклием одним человеком! В конце концов, легенда о «царских трёх пулях» при Полтаве - попавшей в шляпу, седло, и, наконец, в крест на груди русского царя - имеет под собой источником всё ту же ираклианскую легендистику..