Великая поэтесса Анна Ахматова любила Пушкина, но на дух не переносила его супругу Наталью Гончарову

  Анна Ахматова считала Александра Пушкина своим главным творческим учителем, источником вдохновения и «любовью всей жизни», переняв у него простоту и подлинность слова. Она глубоко изучала его биографию, написав цикл работ «Моя Пушкиниана», и ощущала мистическую связь с ним, часто посещая пушкинские места в Царском Селе. 

Да, у Пушкина была непререкаемая защитница, Ахматова, гроза пушкиноведов, защищавшая его даже от собственной любимой жены Натальи Николаевны Гончаровой!

Услышать Ахматову яростно нападающую в гневном осуждении на Наталью, обвиняющую её даже в гибели поэта. 

Притихшие гости за чайным столом почти не сопротивлялись натиску Анны Андреевны и лишь робкие попытки только раззадоривали её инстинкт защиты!

Уж коли Анна Андреевна ревновала, то лучшее было на её дороге не попадаться, особенно если это касалось "ЕЁ" Пушкина!

Долгие годы по рукам ходила бумажная запись т.н. "Разговора за чайным столом", записанного Иваном Дмитриевичем Рожанским на магнитоленту, которая долгие десятилетия была недоступна.

Читать или слушать голос самой Ахматовой (считавшейся серьёзной исследовательницей и пушкинисткой) - непередаваемый интерес и редкая удача.

в пылу разговора, защищая "своего" Пушкина, Анна Андреевна страстно набросилась на Наталью Гончарову: "Какой запас пошлости", "Кто разграбил Пушкинскую библиотеку? Почему она не взяла в генеральские апартаменты (к Ланскому), где она жила, эти два шкафа с его архивом. Они ничего не сохранили". "Молодёжь окружающая Пушкина его не читала и не любила. Они все были загипнотизированы Дантэсом. Нам трудно себе представить, что для них, так как им было 22, 24 года, всем, ему в это время было 36... а Наталья Николаевна была в их компании, она была одной из девочек которые веселилась с ними и также как они все была под влиянием Дантеса - он (Пушкин) фигурирует во всём там, как недобрый, старый и скучный муж." "Пушкинисты не на всё обращали внимание". 

Или вот ещё - Со своей подругой Лидией Чуковской Ахматова обсуждала Цветаеву, возмущалась тем, что она пишет о Пушкине («Марину на три версты нельзя подпускать к Пушкину, она в нём не смыслит ни звука… Мы ещё с Осипом говорили, что о Пушкине Марине писать нельзя»).

-----------------------------------------------------------------------

"Разговор за чайным столом" состоялся в мае 1965 года на квартире И.Д. Рожанского и Н.В. Кинд. Кроме хозяев дома за столом находились: А.А. Ахматова, К.П. Богатырев, С.И. Богатырева и др.

Участница этой беседы Софья Игнатьевна Богатырева, дала блистательный комментарий: 

"Разговор за чайным столом" -- из самых ярких моих воспоминаний. Вот отрывки из записи, сделанной по свежим следам. "... Кто-то упомянул имя Натальи Николаевны Гончаровой. И тут нам посчастливилось необычайно: мы услышали страстную, полную обиды и ревности речь Анны Ахматовой о Пушкине и его семейной жизни. Королева исчезла. Её сменила оскорбленная в своей любви женщина, которой предпочли недостойную соперницу. Обвинения сыпались на голову Натальи Николаевны: “ничтожная, скучная, пустая”; “транжирила деньги безобразно”; “оторвать её от балов было невозможно”; “стоило Пушкину уехать, как она тут же забывала его адрес”; “запас пошлости неисчерпаемый, на смертном одре и то говорила пошлости”; “мать никакая” и даже – не так уж хороша собой! 

В качестве доказательства приводилась репродукция её портрета, незадолго до того помещённая в журнале “Простор”. Тут уж слушатели не выдержали и попытались вступиться – хотя бы за наружность Натальи Гончаровой. 

Искусствовед Евгений Левитин упомянул, что видел недавно в Питере малоизвестный портрет, где та, напротив, “необычайно прелестна”. 

– Понравилась вам? – грозно осведомилась Анна Андреевна. 

– Мне вообще нравится Наталья Гончарова, – признался бесстрашный Левитин. 

– Я не знаю ни одной фразы, которую можно сказать в её защиту, – услышал он в ответ. 

Сергей Наровчатов напомнил, что она “нравилась Пушкину”, а в ту пору была ещё очень молода. 

– Не поумнела с годами, – отрезала Анна Андреевна. – А где там была любовь, а где – стремление спасти свою честь и честь семьи, нам не узнать. 

Робкие попытки защиты были подавлены. 

Меж тем разговор, который вёлся в полушутливом и легком тоне, в жанре беседы за чайным столом, где и происходил, вдруг обернулся своеобразной, из вопросов и ответов, лекцией Анны Ахматовой, посвящённой последнему году жизни Александра Пушкина и тому, что случилось после его кончины. 

То был образец биографического литературоведения с глубоким анализом характеров, позиции и поведения действующих лиц: Геккерн и Дантес. Жуковский и Вяземский. Молодые люди из высшего света, очарованные Дантесом, смеявшиеся над Пушкиным, и Наталья Гончарова, вторившая им. Да, несомненно, она виновна в гибели Пушкина. Да, она виновна перед ним и памятью о нём. Она не научила детей его чтить: посылала подросших сыновей гостить у “дяди Жоржа”, убийцы их отца. 

Воспоминания её дочери – безобразны, и никто из детей поэта не вступился за его честь… Третья метаморфоза в течение одного вечера! Нам вновь предстал иной лик Анны Ахматовой: не царственная особа и не влюбленная в поэта поклонница, а строгий ученый, всеведущий пушкинист. 

На следующее утро меня разбудил ранний телефонный звонок:

– Ты не рассказывала Анне Андреевне? – осведомилась Наталья Владимировна, хозяйка вчерашнего вечера.

Предположение, что я могу что-то приватно рассказать Ахматовой, показалось мне одновременно и лестным и абсурдным: 

– Нет, конечно, а о чём? 

– О том, что беседа записана на магнитофон. Откуда-то ей известно. 

Но мне это известно не было и, признаться, не слишком понравилось: показалось не вполне этичным. Счастье, что Иван Дмитриевич Рожанский думал иначе и сохранил для потомства эту удивительную речь Анны Ахматовой…"