Бомжи-паладины

Юмористическо-демонический рассказ от Александра Илющенко "О бомжах и пьяницах". Очень рекомендую заценить! Оно того стоит, правда. Этот рассказ был прослушан мной на встрече питерских сказочников несколько лет назад.

Коротко: на самом деле все бомжи – шаманы и паладины.

Часто ли мы видим эти кулёчки истрёпанной одежды на улицах, с картонками и без, неподвижные и шевелящиеся, иногда с лежащим рядом опорожнённым пузырьком боярышника или салициловой кислоты, а то и, глядишь, «Балтики-9»?

Лохматые головы, бороды, опухшие лица и заплывшие синевой глаза. Кривые улыбки, полные золотых и железных зубов или, напротив, пустые. Они выглядят очень потрёпанными судьбой. И в обществе их не любят. Обходят стороной, избегают заговаривать, жалеют для них сигарет. А всё потому, что не знают истинной сути вещей.

Когда такой гражданин мира, как вам кажется, спит, упившись пьян, на лавочке во дворе, на гранитном парапете какой-нибудь набережной, между колонн Казанского собора – не верьте глазам своим. Он не спит. Спите вы, а именно он как раз в этот момент – бодрствует.

Эти несчастные – на самом деле отважные воины порядка и добра. Выпив баночку-другую живительной бояры, они обретают спокойствие и ясность ума, необходимые им для битвы с демонами в Изнанке. Засыпая на улице, они уходят в эту Изнанку – теневую сторону города, где работают механизмы, управляющие городом и человеческим потоком.

Там, в этом астральном Петербурге, злые и хитрые демоны снуют между прохожими, спешащими по своим делам, и делают гадости, хихикая и потирая потные ладошки. То лямка рюкзака оторвётся у мальчугана, спешащего в школу, то амбал вдруг неловко повернётся в метро и наступит на ногу бабуле, то студент побежит на экзамен, а у него бесы по дороге все знания из головы по ниточкам раздёргают.

Но есть демоны и покрупнее. Большие, страшные, со своими именами, в противовес безымянным мелким. Их прерогатива – автомобильные аварии, повальная социофобия, детская наркомания и прочие гадости классом повыше.

И вот против всей этой нечисти еженощно (а иногда и целыми сутками) отправляется в карательные походы астральная гвардия шаманов-маргиналов. Их подвиг велик и неизвестен. Утратив всё до конца, они обрели свободу. Оставшись наедине с собой, постигнув искусство быть посторонними, научившись вскрывать запертые чердаки и есть выловленных на Карповке голубей, они дошли до Изнанки и обитающих там бесов. Не ради вкуса и аромата эти ребята давятся «Охотой крепкой» и «Беленькой» - они вынуждены. Только эти эликсиры способны погрузить их в Изнанку, где они могут противостоять всем напастям человеческим.

Итак, вот он – элитный шаман астральной гвардии. Мангустов Василий Петрович, известный как «Мангуст». Два высших образования, три патента, номинация на литературную премию, любимая жена и семья – всё пошло прахом ради высшей цели. Клочковатая борода, левый глаз цвета «баклажан» уплыл куда-то к нижней губе. Архидемон Ар-Тарак ослепил его в прошлой битве, а астральные травмы проявляются в этой реальности в виде следов от драк. У них личные счёты. Когда-то Ар-Тарак уничтожил целый НИИ, отравив его бюрократией, конкуренцией, коррупцией и кумовством. К несчастью для него, именно в этом НИИ Василий Петрович работал старшим научным сотрудником. Каждую ночь, вот уже три года, Мангуст в образе рыцаря в пламенных доспехах со стеклянным клинком гнал Ар-Тарака через весь Петербург: от Дыбенко до Приморской, от Парнаса до Международной, от Звёздной до Академической. Зубастое чешуйчатое создание с когтями-бритвами ускользало изо дня в день и оставалось неповерженным, когда кончалось действие боярышника, и Василий Петрович просыпался на картоночке между третьей и четвёртой слева колонной Казанского собора. Но минувшей ночью Ар-Тарак лишился крыла по его милости – долго он не протянет.

Воздух прохладнее, чем обычно. За ночь прошёл дождь. Свежо. В единственный глаз Мангуста ударил утренний свет. Это хорошо, подумал Мангуст. Весной, когда светло, демоны слабеют. Люди чаще улыбаются, и демонам не добраться до их душ. Это осенью, когда петербургское небо затягивает сумрачная хмарь, тучи застывают бледные, похожие на холодец, у людей опускаются руки, а демоны пируют, облизываясь змеиными языками.

Но этой весной всё в порядке. Мангуст перевернулся набок, вытянув из-за пазухи пузырёк салициловки, зубами содрал пробку, зная, что придётся потом терпеть изжогу. Но изжога ничто в сравнении с победой. Высадив сквозь слёзы всю баночку, а за ней и другую, Мангуст тут же шлифанул всё это банкой «Охоты», тоже запасённой заранее, и улёгся ловить вертолёты, глядя в гранитную крышу колоннады Казанского.

Спустя считанные минуты вертолёты унесли Мангуста в иное измерение, и перед ним возник демон Ар-Тарак собственной персоной. Одно крыло бессильно обвисло, на месте другого торчал кровоточащий обрубок. Демон истекал кровью, но не переставал скалиться. Он сказал:

– Сейчас по Невскому едет машина – в ней муж и жена, большие люди, оба из администрации Центрального района, оба не выспались, и у них на пути лежит пустая бутылка, которую они оба не заметят спросонья. Моих рук дело. Расклад таков. Ты можешь убить меня, но тогда я не уберу эту бутылку. Можешь убрать бутылку сейчас, но тогда ты меня уже не поймаешь. Осталось десять секунд. Десять…

Мангуст вспомнил этих людей. Неделю назад они шли по Невскому, а он трясущуюся руку, уставшую бить, протягивал у парапета, чтобы добавили на новую порцию эликсира. Оставалось всего рублей десять, и он умоляюще взглянул на эту пару. На что мужчина презрительно отвернулся, а женщина наморщила свой изысканный беленький носик, так привыкший к французскому парфюму.

– Девять…

Тогда он лишь печально вздохнул, а вскоре ему бросила пару монет девушка в чёрном с огромными наушниками. В благодарность, он ночью нашёл терзавшего её беса неразделённой любви и порвал его надвое. С тех пор жизнь девушки стала светлее. Она вылезла из чёрных джинсов, надела светло-голубое платье и рассмеялась своему отражению в зеркале.

– Восемь…

Он перенёсся к этой бутылке, зная, что может швырнуть её в сторону одним пинком, реальность сместится, и эти люди не врежутся в столб, выруливая на скользком после дождя асфальте. А демон всё стоит за спиной и скалится.

– Семь…

Было бы красиво пафосно стоять и ждать последней секунды, но Мангуст – не голливудский герой. Он знает, что делать, и колебаться ему невыгодно. Он и так потратил слишком много времени. Ар-Тарак даже не успел сказать «Шесть», когда стеклянный клинок астрального воина пронзил его сердце. Но демон не желал умирать. Он верещал и бился в агонии, изодрал в клочья всё лицо Мангусту, но тот не выпускал меча из груди врага. Несколько секунд прошли в борьбе с умирающим демоном, и у Василия Петровича осталась всего секунда.

– Один…

Он прыгнул на проезжую часть и пинком вышиб бутылку из-под колёс машины. Последним, что он слышал, был звон стекла об асфальт.

– Что-то стукнуло снизу, кажется? – спросила жена мужа, который вёл машину.

– Может, мусор какой. Глянь сама, - ответил тот.

Она посмотрела в зеркало заднего вида и увидела катящуюся по асфальту пустынного Невского стеклянную бутылку.

– Да, бутылка. Разбросают же, гады!..

– Ну и ладно.

А между третьей и четвёртой колонной Казанского собора остывало тело, которое теперь уже не будет опознано. Соратники помянут Мангуста лишним пузырьком зелья, а картонка уйдёт в плавание по каналу Грибоедова подобно ладье викингов. И всё так же будут гордые чистенькие люди морщить свои беленькие носики от рыцарей света и порядка. А рыцари будут от ночи к ночи переживать лишь похмелье, безучастность и равнодушие мира, который они самоотверженно спасают.

Такова природа.

Но когда-нибудь я тоже получу два высших, изобрету парочку полезных вещей, напишу книгу, которую никто не напечатает, женюсь и разведусь. А оставшись наедине с собой, я заверну два своих диплома поглубже в ватник, куплю два пузырька боярышника в ближайшей аптеке да четыре баночки «Охоты» в продуктовом и приду с картонкой на Невский. Потом лягу между колоннами Казанского собора, сниму зубами пробку с пузырька и отправлюсь на свою войну.