Нейросеть написала шедевр! Реально!
Автор: Иван КаминскийЗнаете, хочу признаться, но считаю, что книжки и литература в целом переоценены. Ну то есть читать вообще сложно, глазки болят, так всякие претенциозные авторы в свои тексты какие-то смыслы и философию зачем-то запихивают. Фу-фу! Нафиг такое писать, стараться потеть? Я знаю о чем говорю, целый роман написал. И мне не понравилось.
А знаете, что самое обидное? Нейросеть может лучше! Да-да! Этот роковой день наступил! Нейросеть написала шедевр!
Уже давно, но тайное лобби боярщиков скрывает это! Они боятся, что читатели отвернутся от них, если узнают правду!
А я не боюсь! Мне надоело молчать и плакать по ночам!
Сейчас я вам опубликую отрывки из моего нового романа "Книга Бога", где я математически и промтом вывел формулу шедевра.
Осторожно! Советую читать в очках, иначе можно ослепнуть!
Согласно утвержденному графику перемещения гужевого транспорта, ковбой Билли, известный в определенных кругах под никнеймом «Меткий», осуществлял верховую езду по направлению к населенному пункту Тумстоун. Солнце, являющееся источником ультрафиолетового излучения, осуществляло нагрев окружающей среды до показателей, превышающих климатическую норму для текущего отчетного периода.
Билли произвел визуальный осмотр местности. Ландшафт характеризовался наличием ксерофитных кустарников (перекати-поле) и полным отсутствием инфраструктурных объектов. Лошадь ковбоя, гнедая кобыла по кличке Бесси, испытывала дефицит гидратации и всем своим видом демонстрировала низкий KPI (Key Performance Indicator) выносливости.
— Ну что, коллега, — обратился Билли к своему биологическому транспортному средству. — Кажется, мы столкнулись с челленджем. Необходимо срочно найти источник H2O, иначе наша миссия по доставке провизии потерпит фиаско.Внезапно на горизонте материализовался объект, идентифицированный как салун «Последний приют». Здание имело признаки ветхости, а его фасад требовал капитального ремонта в соответствии с градостроительным кодексом штата Техас. Билли припарковал Бесси у коновязи, используя стандартный узел крепления, и, поправив ковбойскую шляпу (артикул 45-Б, кожа натуральная), проследовал внутрь помещения.
Атмосфера внутри заведения общепита была токсичной. В воздухе висела высокая концентрация табачного дыма, что являлось грубым нарушением санитарно-эпидемиологических норм. Контингент посетителей состоял из маргинальных элементов, лиц без определенного рода занятий и представителей криминалитета.
Билли подошел к барной стойке, за которой стоял менеджер по разливу алкогольной продукции (бармен).— Доброго времени суток, — вежливо произнес ковбой, опираясь локтем на деревянную поверхность с низкой степенью шлифовки. — Прошу предоставить мне одну единицу виски марки «Огненная вода» и обеспечить мою лошадь водоснабжением в объеме одного ведра. Оплату гарантирую посредством наличного расчета золотым песком.
Бармен, индивид с ярко выраженной асимметрией лица и признаками абстинентного синдрома, скептически оценил платежеспособность клиента.
— У нас тут самообслуживание не предусмотрено, — пробурчал он, используя обсценную лексику, которую мы опустим по соображениям цензуры. — Сначала покажи пруфы, что у тебя есть бабло, а потом будем негоциировать условия сделки...
В чернай, и бесконечной темнате космаса, где нету не звука не света лител агромный, жалезный карабль. Его называли «Звездный Ястреп», он был самым мошным в ва всем флоте Зимли. Капетан Джон Смит, сидел в сваем кресле на мостике и смотрел в илюминатор, там, за талстым стиклом, сверкали милиарды звезд, они были пахожи на маленькие лампочьки, которые вкрутили в чооный патолок. Джон был, храбрый воин он прашел много битв и сражений и некогда не здавался, даже когда врагов было больше чем ево друзей.
— Капетан! — закричал штурман, его звали, Боб. — У нас праблема на радарах что то поевилось это, кажеться вражеский крейсер!
Джон резко встал с кресла, его литцо стало, суровым. Он поправил свой бластер, каторый весел у ниво на поясе.
— Кто это, Боб? Не ужели это опять те самые, пришельцы с планеты, Зорг? Я же говорил им штоб они не прилетали сюда, в наш сектор, галактеки.— Да это они сэр! — скозал Боб и ево руки дрожали над кловиотурой. — Они включили баевые лазеры и наводяться на наш двигатиль. Щиты, ели, держуться ещо пару пападаний и мы взорвемся как фаерверк на новый гот.
Вдруг, корабль трехонуло так сильно что Джон упал на пол. Пасыпались искры из преборной доски, свет зомигал и стал, красным. Сирена зовыла: «Уиу! Уиу! Тривога!».
— Поднять щиты! — зоорал Джон перекрикивая шум. — Зарежай, тарпеды! Мы не сдадимся без боя, пускай знают с кем свезались!Коредор корабля напонился дымом. Техники бижали, туд-сюда пытаясь потушыть пажар. Один из них, малинький робот по имени Железяка, пещал и крутился на месте, у нево сломалась програма. Джон побижал к, главному пульту уравления. Ему нужно было ввести код, чтобы октевировать секретное аружие, каторое учоные разработали, специально для токих случиев. Это была, пушка которая стриляла анти-материей...
На часах была полночь, яркое полуденное солнце безжалостно слепило глаза детективу Джеку «Молчуну» Стоуну. Он стоял на балконе своего пентхауса на тридцатом этаже, наслаждаясь свежим морским бризом, который приносил запах раскаленного асфальта из пустыни, окружающей его одинокий деревянный домик в лесу.
Джек был известен тем, что никогда не произносил ни слова.
— Проклятый дождь, — громко выругался он, стряхивая снег с плеч своей гавайской рубашки. — Опять эта засуха.
Он посмотрел на календарь. Был 1895 год, эпоха паровых двигателей и джентльменов. Джек достал из кармана свой новенький iPhone 15 Pro, чтобы проверить уведомления в Телеграме. Сообщение было от его напарницы, Мэри, которая умерла три года назад в той самой перестрелке, где Джек спас ей жизнь.
«Труп найден. Приезжай вчера», — гласило сообщение.Джек кивнул. Он ненавидел технологии, поэтому быстро набрал ответ голосовым набором и прыгнул в свой гравилет. Машина мягко зашуршала шинами по гравию, взмывая в стратосферу.
Место преступления находилось в герметичном бункере на глубине двух километров под землей. У бункера не было ни дверей, ни окон, ни вентиляции. Джек вошел через парадную дверь, которая была распахнута настежь.
В центре комнаты, обставленной в стиле минимализма викторианской эпохи — повсюду были ковры, чучела медведей и хрустальные люстры, — лежало тело.Это был мужчина лет двадцати, седовласый старик с татуировкой «Мама» на бритой голове.
— Кто это? — спросил Джек у судмедэксперта, доктора Ватсона, который в этот момент проводил вскрытие тела в соседнем городе.
Ватсон поднял голову от микроскопа.
— Смерть наступила мгновенно, примерно неделю назад, от утопления, — сказал доктор, вытирая кровь с топора, торчащего из спины жертвы. — Яд действовал медленно. Он мучился несколько часов, прежде чем пуля попала в сердце.
— Значит, самоубийство, — заключил Джек, закуривая трубку, хотя он был ярым борцом с курением и у него была аллергия на табак.
— Невозможно, — возразил Ватсон. — У него связаны руки за спиной, а сам он заперт снаружи. К тому же, он левша, а удар нанесен правой ногой...
Бледный, словно лик умирающей луны, луч рассветного, безжалостно-холодного солнца, пробившись сквозь бархатные, тяжелые, словно грехи прошлого, портьеры цвета свернувшейся крови, вонзился кинжалом света в мои, еще не разомкнувшиеся, но уже трепещущие от ужаса грядущего бытия, веки. Я, Пенелопа Эйкхарт, узница собственной судьбы, запертая в золотой клетке чужого сценария, медленно, с грацией раненого лебедя, выплывала из океана ночных кошмаров в океан кошмаров дневных.
Мои очи, эти два бездонных аметистовых озера, наполненных вековой скорбьью и ядом неприкаянности, распахнулись навстречу новому дню, который не сулил ничего, кроме боли, унижения и бесконечного, монотонного тиканья часов, отмеряющих секунды до моего неминуемого, предначертанного жестоким демиургом конца. Ах, эта комната! Эта роскошная усыпальница моей юности! Повсюду золото, шелк, парча — всё это кричало, вопило о богатстве, но шептало о пустоте. Зеркало в массивной, витиеватой раме, напоминающей сплетение ядовитых змей, отразило мой облик: бледная кожа, сравнимая лишь с фарфором древних династий, и волосы, подобные водопаду расплавленного заката, ниспадающие на мои хрупкие, дрожащие плечи.
Над моей головой, словно дамоклов меч, словно проклятие древних богов, висело оно — Окно Системы. Этот лазурный прямоугольник, светящийся инфернальным, потусторонним светом, издевательски мерцал, напоминая мне о том, что я — лишь марионетка, кукла на ниточках в театре абсурда. «Сложный режим», — гласили эти бездушные пиксели, эти цифровые тюремщики моего рассудка. О, как я ненавидела этот шрифт, эти буквы, лишенные души, эти цифры, определяющие меру чьей-то фальшивой, синтетической любви!
Я приподнялась на локтях, ощущая, как шелковое постельное белье, скользкое, словно кожа змеи, ласкает мое тело, но не греет душу. В груди, там, где у обычных людей бьется сердце, у меня, казалось, трепетала пойманная птица, бьющаяся крыльями о прутья грудной клетки, и каждый удар ее был подобен удару молота по наковальне отчаяния. Жажда, иссушающая, всепоглощающая жажда жизни и воды, заставила меня протянуть свою тонкую, аристократичную руку к графину. Хрусталь звякнул, издав звук, похожий на предсмертный хрип колокольчика. Вода, прозрачная, как слеза ангела, полилась в стакан, создавая миниатюрный водоворот, в котором я видела метафору своей жизни — круговорот страданий, затягивающий в бездну.
Дверь отворилась с противным скрипом, нарушив сакральную тишину моего утреннего страдания. На пороге возникла она — Эмили. Служанка, чья душа была чернее сажи в камине, а улыбка — лживее, чем клятва предателя. В ее руках был поднос, но в ее глазах я читала приговор.
— Доброе утро, леди, — произнесла она, и голос ее был подобен скрежету железа по стеклу, слащавый, липкий, вызывающий тошноту. — Я принесла вам умывальные принадлежности. Вода сегодня особенно свежа, словно утренняя роса на могиле надежд...
Надеюсь вы не ослепли от концентрации божественного смысла в этих строчках. Я вот ослеп, по философски...
После таких текстов я... Я больше не могу читать вручную набранные тексты. Ну то есть, зачем?
В общем, ребят, если вы уже набираете свои тексты нейронкой, давайте их сюда. Перестаньте прятаться! Я хочу вас всех перечитать! Еще я недавно попробовал пицу с ананасами на вкус, и знаете... вполне ничего. Давай-те все вместе перестанем стыдиться своих истинных вкусов и предпочтений!