«Люди равны экскрементам»

Песня метал-группы «Slipknot» под названием «People = Shit» («Люди равны экскрементам») помогла изложить видение психологического состояния Мистера Рок-н-Ролла после трагедии на концерте, вдохновлённого ещё прошлым грайндкором. Это должна была быть квинтэссенция всех его моральных проблем, впоследствие найдущая отклик в ночном кошмаре из главы «Блаженство самоистязания» и освобождающая душу от бремени лицемерного света, открывая путь в никуда.

(Натуралистичные моменты присутствуют, хотя и сглаженные)

"«Я ненавижу себя».

«Это ведь сделал я. Не тот, который в зеркале... Это был я. Но как он мог стать мной?»

Тяжесть собственных волос, целиком замуровавших его напряжённое лицо, как чёрный навес между реальностью и искрящимися от шторма эмоций бешеными зелёными глазами, сдавила мозг железными тисками. И каждая мысль, что билась внутри него, впивалась в зудящую плоть стальными иглами.

«Если Искусство должно... если я должен делать людей лучше, а не... обрывать их жизнь... То зачем я сделал это?»

Дыхание сбилось. 

«Как вообще делать их лучше, чтобы они это приняли? Что этим сукам нужно? Они, ублюдки, все пиздят о каком-то счастье... Разве они не были счастливы, когда я дал волю их подавленным чувствам, которые другие призывали только душить в себе и игнорировать, словно требуя отрубить от себя кусок своей неидеальной души и лишить её оживлённости? И... был ли я счастлив сам?»

Трясущиеся уста захватили одну из липких прядей и всосали её в спазмирующее от проглоченных слёз горло. Грязь. Пот. Много пота. Чужие запахи, перемоловшиеся воедино... На концерте их было так много. И только одна показала ему... правду?

Вкус крови на языке. Медный. Настоящий.

«В этом проблема человечества? Когда даришь им то, чего они так жаждут, оказывается, что им уже это нахуй не нужно... Это... слишком? Нужно просто шоу? Вам только хочется послушать, как я ору, и ощутить себя хоть на время не такими ущербными, какими вас заставляет быть ваше же ебучее общество — и пичкает вас штампами, которым вы пытаетесь соответствовать?.. А потом вам очень удобно закончить аплодирование и сказать, что я — псих?»

Ноготь прочертил кривую линию вдоль тонкой пульсирующей вены на запястье. Кожа разошлась легко — как будто ждала этого. Следующее же отчаянное движение вогнало его внутрь.

Боль. Острая. Ясная. 

«Я ненавижу вас... Ненавижу самое ваше естество, которым я заражён. Ненавижу тело, которое мне дали для воплощения, когда есть другое... Всего лишь проникающая сторона, когда вбирающая в себя и дарящая кайф никогда не будет принадлежать мне полностью... Почему мне нужны женщины? Я ненавижу, что эти хрупкие красивые существа, умирающие от одного удара, так могущественны и что мужчины зависимы от них... Я ненавижу мужчин, потому что они так долго уничтожают этих красивых существ, которые мне нужны, из-за той же ненависти и пустоты и слишком слабы для того, чтобы остановить себя... Я ненавижу, что я один из них».

Ладони дрожали. Пальцы сжимались и разжимались в конвульсивном ритме.

«Я ненавижу, что они ненавидят нас. Что мы все ненавидим друг друга. Я ненавижу, что я понимаю, что все виноваты в этом».

Изорванные вены на руке горели так же сильно, как его душа. Кровавые дорожки растекались по изгибу обнажённого локтя, стекали на пол — тёплые, липкие, живые. Пусть она растечётся в своём пламени вслед за ними...

Пусть будет самой собой хотя бы сейчас. Это же... была именно она?

«Есть ли душа у меня?»

Паника вздыбилась от живота к глотке.

«А если нет, то как я тогда могу создавать музыку?»

«А если те, кто слушают мою музыку, используют её как оправдание или вдохновение для того, что сделал я?..»

Сердце сорвалось в желудок.

«Если я дам себе абсолютную свободу и приведу людей к тому, с чего они начались, то куда им идти потом? Не зря ведь история их становления людьми привела их... к контролю и милосердию... Я ненавижу, что теперь они презирают это. Я ненавижу, что они устали от этого!»

«Зачем я так думаю? Я же не... монстр».

Дыхание остановилось.

«Я... монстр. Я — монстр».

Воздух вернулся — резко, болезненно, как удар.

«МОНСТР! — сбив все свалявшиеся патлы в стороны, вырвался злостный вопль. — Я НЕНАВИЖУ, ЧТО ВЫ НЕНАВИДИТЕ ОБОЖАТЬ МЕНЯ!»

А в голове всё ревело без умолку:

«Я пробьюсь диким сорняком сквозь весь ваш гладко закатанный лоск, чтобы явить извечную мощь спрятанной под ним сырой земли, в которую вы все однажды навсегда уляжетесь... Я знаю, что у вас всё ещё нет выбора... Вот бы поскорее...»

«Вот бы Земля просто... разлетелась на кусочки. Со всеми её людьми. И я исчез бы. И никто не смог бы остановить это. Даже Бог, которого нет».

«Все эти мысли... Это вообще я — или эхо человеческих эмоций во мне?»

«Был ли я когда-нибудь мной?»

Ярость, помноженная на ощущение безысходности и удивительного триумфального освобождения при мысли о том, что весь корень его проблем — Землю — можно просто взять и уничтожить, достигла пика.

Мышцы натянулись до предела. Всё тело стало оружием, направленным в никуда.

«ВОТ БЫ ВЫ ВСЕ ПРОСТО СДОХЛИ... ЧТОБЫ СЕРДЦЕ КАЖДОГО ИЗ ВАС ЗАСТЫЛО ЕЩЁ В ПЁЗДАХ ВАШИХ КОНЧЕННЫХ МАТЕРЕЙ, КОТОРЫЕ, ПЫТАЯСЬ ВЫРОДИТЬ ВАШИ СРАНЫЕ ТРУПЫ, САМИ ИСТЕКЛИ КРОВЬЮ... ТОГДА ВЕСЬ ВАШ МИР НАКОНЕЦ ЗАГНЁТСЯ!»

Кожа собственного тела, вырванная мясистыми лоскутами, свисала с рук как грязная тряпка. Прилипшие нити сосудов кровоточили всё больше.

Боль была везде. Снаружи. Внутри. Неразличимо. Его. Всегда его...

«КАК ТЫ МЕНЯ ЗАЕБАЛ! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЖИТЬ НОРМАЛЬНО? ПОЧЕМУ ТЫ ИХ НЕНАВИДИШЬ? ЧЕГО ТЫ ОТ МЕНЯ ХОЧЕШЬ?!»

Голос сорвался. Охрип. Но не замолчал.

«УБЕЙТЕ ИХ МИР! УБЕЙТЕ ЕГО... НАВСЕГДА. ХОТЬ КТО-НИБУДЬ!»

Хоть кто-нибудь?

Или... ждите, пока система выжрет себя изнутри, поглотив вас вместе с собой. И не просите меня спасти вас.

Почему он просто не умел сдаваться?

Завершающая мысль звенела, как похоронный колокол:

«Я ненавижу, что я не умею вполсилы... Ведь если я могу до самого предела — и, быть может, даже дальше — зачем мне довольствоваться малым?»

«Получается, единственное настоящее во мне — это желание всё порвать?»"

(Никому не пожелаю так же глубоко забираться в тёмные воды рок-музыки с её реальными исполнителями и их пониманием слишком многого — взять хотя бы весь «Клуб 27», куда почти вошёл Сид Вишес и полностью Курт Кобейн, чьи песни отзываются в душах разочарованных людей до сих пор, — но игнорировать это нельзя, если ты хочешь создать единую персонификацию данного сложнейшего пласта искусства в человеческой истории, посему — идём до конца, ибо «истинный рок это прекрасный яд, который убивает того, кто его производит, первым»)

P. S. Вроде некомфортная картинка, но Рокабилли всё ещё такой сладкий батончик...