КГБ всегда стучит трижды

Ольга замерла с графином в руке, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Три чётких удара, пауза, ещё три. Милиция? КГБ? Трудно было представить другие варианты в семь утра.

— Гражданка Литарина, откройте! — голос из-за двери был молодым, но лишённым эмоций.

Ольга медленно поставила графин, чувствуя, как дрожат пальцы. Актриса в ней мгновенно взяла верх над испуганной женщиной — лицо разгладилось, плечи расправились, дыхание стало ровным. Она накинула халат поверх ночной рубашки, завязала пояс и подошла к двери.

— Кто там? — спросила она спокойным голосом.

— Комитет государственной безопасности. Откройте немедленно.

Сердце забилось где-то в горле. КГБ не приходит с добрыми новостями, особенно на рассвете. Ольга оглянулась на свою маленькую комнату — узкая кровать, комод с треснувшим зеркалом, стопка книг на столе. Всё такое обычное, знакомое, и в то же время внезапно хрупкое, готовое исчезнуть в одно мгновение.

— Одну минуту, — произнесла она, лихорадочно соображая, что делать.

За несколько секунд до того, как открыть дверь, она успела многое — словно включился механизм, отработанный годами выживания. Несколько глубоких вдохов. Затем — к комоду: быстрое движение расчёской по волосам, капля духов «Красная Москва» на запястья. Помада извлечена из ящика, и в треснувшем зеркале отразились губы, подкрашенные в скромный розовый — не вызывающе, но аккуратно. Ей ли не знать, как важно первое впечатление.

Платье — тёмно-синее с белым воротничком — снято с вешалки и надето с той быстротой, которой позавидовала бы артистка кордебалета, привыкшая к переодеваниям между номерами. Чулки, туфли — всё на месте. И вот перед зеркалом стоит не испуганная женщина в ночной рубашке, а собранная, аккуратно одетая гражданка, готовая к визиту официальных лиц.

Несколько секунд Ольга смотрела на своё отражение, словно проверяя роль. В глазах ещё читался страх, но его легко было принять за естественное волнение. Она мысленно перебрала возможные причины визита. Дача Кривошеина, где мать Алины устроила скандал? Или те вечера, когда они, завернутые в простыни, изображали греческих гетер перед чиновниками с красными от коньяка лицами?

Стук повторился — более настойчивый.

— Иду, — отозвалась Ольга и, расправив плечи, направилась к двери.

Замок щёлкнул, и на пороге возникли двое мужчин в штатском. Одинаковые серые пальто, одинаковые шляпы — словно с одной вешалки. Только лица разные: один постарше, с залысинами и тяжёлым подбородком, второй молодой, с тонкими чертами и неожиданно светлыми, почти прозрачными глазами.

— Ольга Михайловна Литарина? — спросил старший, хотя явно знал ответ.

— Да, это я. Чем обязана столь раннему визиту?

— Кузнецов, — представился он, вынимая из внутреннего кармана удостоверение в красной обложке с золотым тиснением. — Это мой коллега товарищ Соколов. Вам необходимо проехать с нами.

Удостоверение мелькнуло перед глазами — слишком быстро, чтобы разглядеть что-то, кроме фотографии и печати.

— Могу я узнать причину? — в её голосе звучала вежливая заинтересованность, будто речь шла о приглашении на премьеру, а не о визите сотрудников госбезопасности.

— На месте узнаете, — отрезал Кузнецов. — Собирайтесь. Возьмите документы.

Молодой — Соколов — всё это время молчал, оглядывая комнату. Его взгляд скользил по книжным полкам, задерживался на фотографиях, оценивал обстановку. Ольга физически ощущала этот взгляд — холодный, препарирующий её жизнь.

— Мне нужно предупредить на работе, — сказала она. — Сегодня репетиция.

— Не беспокойтесь, — ответил Кузнецов с фальшивой любезностью. — Мы уже уведомили руководство вашего театра.

Это прозвучало как приговор. Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет, но лицо осталось непроницаемым.

— Хорошо, — кивнула она. — Позвольте взять сумочку и пальто.

Соколов сделал шаг в сторону, пропуская её к вешалке. Ольга сняла тёмно-коричневое пальто с поношенным меховым воротником — единственное приличное, оставшееся от матери. Рядом на крючке висела потёртая кожаная сумочка. Она проверила содержимое: паспорт, профсоюзный билет, несколько рублей, ключи, носовой платок с вышитыми инициалами. Всё на месте.

Кузнецов стоял у двери, нетерпеливо постукивая носком ботинка по полу.

— Готовы? — спросил он.

— Да, — ответила Ольга, надевая шляпку. — Готова.

В этот момент дверь соседней комнаты приоткрылась, и в щели показалось лицо Лёвы. Он явно слышал весь разговор — стены в старом доме были тонкими. Его глаза, расширенные от тревоги, встретились с глазами Ольги.

Соколов резко обернулся, рука его дёрнулась к внутреннему карману пальто. Лёва замер.

— Это мой сосед, — быстро сказала Ольга. — Лёва, доброе утро. Эти товарищи пригласили меня на беседу. Я вернусь… — она запнулась, — …когда закончу.

Лёва смотрел на неё с отчаянной беспомощностью. Ещё вчера они были так близки. А теперь между ними словно пролегла пропасть.

— Может, вам нужна помощь? — неловко спросил он, обращаясь к Ольге, но глядя на сотрудников. — Я мог бы…

— Всё в порядке, Лёва, — перебила она. — Я скоро вернусь.

https://author.today/reader/541200