Дайджест всякого N60: Женские манипуляции, эльфийский спецназ, космический юмор и щит аборигенов

1) «Менелай находит Елену после взятия Трои». Александр Ротхауг. Нач. 20 века.

Елена, как опытная женщина, правильно подобрала фасон платья для встречи с мужем, от которого сбежала с любовником.

2) Эльфийский спецназ

Они вышли из леса у самой кромки прибоя — семь теней под низким ночным небом. Аэрандир вскинул руку, заставив отряд застыть. Впереди, в полумиле от берега, чёрным зубом на фоне чуть более светлой воды торчал силуэт. Корабль. Именно на нём был принц, если амулет всё ещё был на нём. Судно стояло на якоре, без огней, светился лишь один тусклый фонарь у кормы.

Эльфы сбросили с плеч свёртки и достали из них одежду — чёрную, плотную, как вторая кожа. Это был один из шедевров эльфийских магических технологий. Ткань, сшитая из волокон нескольких растений и шелковичной нити, прошедшая очень сложную обработку, была не только удивительно лёгкой, но и очень прочной, с трудом поддавалась даже очень острому ножу. Она не шуршала, не бликовала, казалось, она растворяла форму тела, превращая его в бесформенное пятно. Их боевое искусство не имело громкого названия. Между собой они просто называли это «тихая охота». Искусство, отточенное за тысячелетия выживания в этом мире, где зачастую остаться незамеченным означало выжить.

Переодевшись за несколько вздохов и закрепив боевое снаряжение, они вошли в воду. Чёрная ткань мгновенно слилась с ночной гладью залива. Они плыли не как обычно плавают люди — без всплесков, почти без ряби, погружая лицо в воду и выныривая лишь для крадущегося вдоха, подобно тюленям или огромным выдрам. Их движения были выверенными, экономичными, лишёнными суеты.

На полпути к кораблю Аэрандир, плывший первым, едва заметно замедлился. От чёрного борта отделилась ещё одна чёрная точка — шлюпка. Она скользнула по воде, увозя в ночь несколько неясных силуэтов. Эльфы замерли. Кто уплыл — неважно. Важно, что на корабле стало на несколько врагов меньше. Пусть едут, надо будет, возмездие их настигнет.

Они подплыли к тёмному носу судна. От него в воду уходил якорный канат — толщиной в две руки, мокрая, пропахшая дёгтем и солью пеньковая громадина. Даже натянутый тяжестью якоря, он колыхался, давая слабину, и у самого борта уходил под воду тяжёлой, тёмной дугой.

Линдис коснулась его первой. Её пальцы впились в шершавые, облезлые пряди. Она повисла на миг, позволив течению прижать себя к нему, затем плавным усилием подтянулась вверх и быстро забралась по нему и скользнула на палубу. Один за другим, остальные последовали за ней. Их чёрные одежды тут же слились с темнотой — с тёмным деревом бортов, с густой чернотой под высоким парапетом по краю палубы.

Палуба была пуста, если не считать нескольких безмятежно храпящих под брезентом матросов и вахтенного у грот-мачты, который сидел, бессильно свесив голову. Был ли он пьян или просто крепко, не имело значения.

Работа началась. Быстро, тихо, без лишних движений. Лезвия кинжалов находило яремную вену или вонзалось под основание черепа. Глухой хруст, короткий выдох — и храп обрывался навсегда. Никто не проснулся. Через пару минут верхняя палуба была чиста. Не осталось ни одной живой души, кроме них.

Следующий этап был деликатнее. Люки и пушечные порты нижних палуб. Они извлекли шарики размером с грецкий орех. Через каждый доступный просвет в жилую палубу и трюм полетели эти тихие гости. Они лопались при ударе, выпуская густой дым, невидимый в темноте. Изнутри донёсся сначала кашель, потом хрип, потом — тяжёлая, глухая тишина.

Эльфы не торопились, необходимое время для нейтрализации экипажа, они провели любуясь яркими звёздами. На корабле воцарилась гробовая тишина, слышался только всплески волн у борта и скрип канатов. Дым сделал своё дело.

Читать дальше «Плоть эльфа»: https://author.today/reader/534767

3) Вадим Чирков «ЛУЧШИЙ В МИРЕ РОЗЫГРЫШ»

Среди всех космических курьезов и розыгрышей первое место по праву принадлежит шутке Оуэна Гарриотта. В 1973 году он входил в экипаж американской орбитальной станции «Скайлэб». Розыгрыш, который он устроил над офицером Центра управления полетами Робертом Криппеном, достоин навечно войти в историю космонавтики.
С собой в космос Гарриотт захватил диктофон, на который его супруга наговорила несколько заранее составленных фраз. Когда в один из дней оператор Роберт Криппен вышел на связь с орбитальной станцией, Гарриотт ждал у передатчика с диктофоном в руке. Между станцией и Центром управления состоялся следующий диалог:

— «Скайлэб», это Хьюстон, ответьте.
— Здравствуйте, Хьюстон, — бодрым женским голосом отозвалась станция. — Это «Скайлэб».
Земля после секундного колебания поинтересовалась:
— Кто говорит?
— Привет, Боб, — отозвалась станция. — Это Хелен, жена Оуэна.
Боб несколько секунд переваривал ответ, а затем с трудом выдавил:
— Что ты там делаешь?
— Я тут решила ребятам поесть принести. Всё свеженькое, — успокоил его голос с орбиты.
Центр управления молчал около минуты, а затем отключился.
Видимо, у офицера связи сдали нервы.

4) Австралийский абориген с бумерангом, 1920-е. Щит неожиданно маленький, явно рассчитан на активные действия а не просто тушку прикрыть.