Светить всегда!

Вот. Сижу, пересматриваю фотографии из Москвы. Ну, как водится: Красная площадь, чтоб все видели, что я был. Храм Василия Блаженного, чтобы все спросили: «А это где?». Автопортрет на фоне толпы у входа в Кремль – лицо утомленное, а глаза кричат: «Я тут! Я в истории! Вернее, я возле истории стою, в хорошей куртке и красивой шапке».

Листаю, листаю… И вдруг – стоп. На чем остановился? Не на Царь-пушке. Не на метро, которое как дворец. Остановился на фонаре. Да-да, на обычном, в общем-то, уличном фонаре. Нет, он, конечно, не старинный, а стилизация. Чугунный, на витом кронштейне... Поставлен, наверное, для атмосферы. Чтобы турист, которого уже оттоптал народ на Арбате, поднял голову и сказал: «Ага. Старина. Двухсотлетний фонарь... Наверное. Сфотографирую для памяти». И вот он у меня в памяти.

Но не это главное! Главное – это состояние фонаря. Он был… в панцире. В ледяном панцире! Сосульки на нем висели, как серьги на тетеньке после зарплаты – толстые, массивные, сантиметров по двадцать каждая. Они его обнимали, эти сосульки. Не просто свисали – они его облепляли. Он висел, бедный, один посреди этой узкой улочки, как памятник самому себе в ледниковый период. Замурованный в лёд. Вмороженный в зиму.

И знаете, что в этом фонаре самое поразительное? Он – горел! Сквозь весь этот лёд, сквозь эту броню из замёрзшей воды, он пробивался, этот тёплый, жёлтый, ну прямо домашний такой свет. Не моргал, не трепетал – просто горел. Как ни в чем не бывало.

И вот я на это смотрю и думаю. Мы все тут такие умные, фотографируем достопримечательности, ищем глубинный смысл, историю. А тут, на тебе – готовая притча. Стоит себе рядовой работник. Фонарь. На него с неба валит всякая хмарь, мороз его сковывает, ветер обдувает. По идее – должен сдаться. Потухнуть. «В таких условиях, – должен сказать он, – я не могу работать. Я исторический, я витой, я для эстетики. Выгораю».

А он – нет! Он внутри, подо льдом, продолжает делать своё дело. Светит. Не ярко, не ослепительно – но тепло и обязательно. Он не может иначе. Потому что если он потухнет – кто-то в этой темной узкой улочке подскользнется. Кто-то не увидит ступеньки. Кто-то не найдёт ключ в сумке.

Вот и выходит, что самый стойкий  памятник – не тот, что на постаменте. А тот, что на стене дома закреплен. Рабочая лошадка. Фонарь. Который в любую погоду, даже превратившись в ледышку, выдаёт из-подо льда свой огонёк. Как бы говоря: «Всё, ребята, не паникуйте. Пока я горю – цивилизация на месте. Двигайтесь на свет. Только аккуратнее, подо мной сосульки». Так и человек...

А мы проходим мимо. Или фотографируем. И даже не замечаем, что он нам подмигивает. Сквозь лёд.