И все-же ИИ иногда рисуют хорошие иллюстрации

Не большой специалист по ИИ и промт-инженер, но вот обратил внимание, что последнее время некоторые ИИ, прям сильно продвинулись именно в иллюстрировании. Вот конкретный пример.

Чтобы ее нарисовать я вообще не "конструировал" промт. Я просто вставил сцену из главы, написав "нарисуй иллюстрацию к фрагменту". 

И Иван Иваныч просто взял и нарисовал иллюстрацию, которая прям на 99% соответствует фрагменту главы, включая внешний вид и одежду центрального персонажа сцены. 

Ну, т.е. я в принципе именно таким методом рисовал иллюстрации для других сцен. Но на других иллюстрациях было гораздо больше нареканий (то не так, это не эдак). А вот к этой иллюстрации я даже не знаю к чему прицепиться (разве что улица узковата относительно моего преставления о сцене, но информация о ширине улице во фрагменте отсутствовала, поэтому тут сложно какие-то претензии предъявить). 

Сама сцена (она же послужила промтом, без сокращений и редактирования):

Маха, шедший чуть впереди, замер, как легавая собака, учуявшая дичь. Его взгляд, всегда блуждающий в поисках нового безумия, на чем-то остановился. По тротуару навстречу им, смеясь о чём-то своем, шли две девушки. Не из их, рокерской, тусовки — одеты были ярко, по последней, с точки зрения глянцевых журналов, моде: блестящие курточки, цветные шарфы, начищенные до блеска сапожки на каблуке. Они казались пришелицами из другого, более чистого и пахнущего духами мира.

Лицо Махи озарила широкая, безумная улыбка. В его глазах вспыхнул огонёк, который его друзья знали и одновременно боялись — огонёк готовящегося адского трюка.

— Щас будет мясо, — беззвучно прошептал он сам себе и резко сбросил с себя капюшон балахона.

В расстегнутой косухе — несмотря на пронизывающий холод, — демонстрируя всему миру и особенно девушкам грудь балахона с изображением обложки «Abigail» King Diamond. Он встряхнул головой, сбивая иней с длинных волос, сделал глубокий вдох и принял театральную позу.

Девушки, увлеченные разговором, уже почти поравнялись с ними.
И тут Маха, сделав страшный, сумасшедший оскал (две дыры от недостающих передних зубов придавали этому зрелищу особенно сюрреалистичный вид), выкатил глаза и размахивая хаером как на концерте начал орать на всю улицу, вкладывая в крик всю мощь своих нерастраченных на репетициях легких:

— ВЕДЬМУ НОЧЬЮ У БОЛОТ Я ПИЛИЛ КРЕСТОМ! ГРОБ, КАК ТАНК, МЕНЯ ВЕЗЁТ НА ШАБАШ В СОДОМ! Я ДАВНО ЕЁ ХОТЕЛ СОБЛАЗНИТЬ В АДУ! РАСТЕРЗАТЬ И ВЫПИТЬ КРОВЬ ЧЁРНУЮ ВДОВУ!

Его голос, хриплый и неистовый, прорвал общий шум и гул улицы. Эффект превзошел все ожидания. Девушки вздрогнули, как от электрического разряда. Одна из них вскрикнула — коротко, испуганно — и буквально отпрыгнула в сторону, чуть не поскользнувшись на обледеневшем асфальте. Вторая, побледнев, инстинктивно вжалась в стену ближайшего дома, широко раскрыв глаза в ужасе. Они смотрели на Маху, как на настоящего маньяка, только что вырвавшегося из Кащенко.

Маха закончил свой экспромт громовым, довольным ржанием. Он трясся от смеха, держась за живот.

- Девчонки, не обращайте на него внимания, его только вчера из дурки выписали, лучше давайте познакомимся – прокричал Савва девушкам, чем, скорее всего, напугал их ещё больше.

— Маха, ты дебил конченый, — беззлобно, но с укором констатировал Фикус. Он смотрел на удаляющихся девушек, которые, опомнившись, почти бежали прочь, оглядываясь через плечо.