Про этимологические заморочки в «Чарах на костях»

Как-то писала в блоге в Телеграме, что не стала заморачиваться в «Чарах на костях» с очами и ланитами. Ну, перегружают они текст, его не только читать приходится, но ещё и дешифровать. Мне самой такое не очень нравится.

Вместо этого я нашла другой способ себя задолбать: в тексте относительно культуры яров я стараюсь избегать слов, которые этимологически не восходят к славянским языкам.

Так было сделано множество открытий: целая куча повседневных слов утащена из латинского, французского, немецкого и прочих праиндоевропейских языков. Намного больше, чем можно себе представить, и выглядят они очень невинно.

Немецкий штрих вот в мой текст не подходит, а у черты вполне славянские корни. Твердыня тянется откуда-то из балтийских языков, замок — из польского, а крепость начали использовать гораздо позже условного 12 века, но называть исконно русским детинцем настоящий каменный город, жители которого ближе к скандинавам, чем славянам, не хотелось. Тут пришлось пойти самой себе на уступки.

Из совсем внезапного: на редактуре отлетел глагол рисовать, потому что он пришёл в русский язык из польского аж в начале XVIII века. Вот вам и ответ на вопрос, почему живописцы пишут.

А ещё нашлась куча спорных кейсов, типа клинка, который может быть как производным от «клин», так и восходить к нидерландскому kling. Но тут уж я ни себя, но вас мучать не стала.

мой тгк Солонгой и Самозванец