Не из опубликовоного)

Я въехал в эту квартиру. Она кивнула. Потом дверь справа. Мужчина с бородой, похожей на гнездо для мелких грызунов. Снова приветствие, рукопожатие, которое ощущалось как сделка с дьяволом. И так по кругу. Я был новым лицом в этом бетонном улье, и я хотел, чтобы они знали мое имя. Я хотел быть частью их скучной, предсказуемой жизни.

А потом началось.

Сначала это был легкий стук. Как будто кто-то пытался пробить стену своим пальцем. Я подумал: "Ну, ремонт. У всех бывает". Но стук становился громче. Превращался в сверление. В этот мерзкий, вибрирующий звук, который проникает в кости, в мозг, в самые потаенные уголки твоей души. Звук, который обещает, что твоя тишина будет разорвана на части.

Сосед справа. Тот, с бородой. Он начал первым. Его дрель пела свою песню разрушения, и я чувствовал, как мои зубы начинают ныть в унисон. Потом подключился сосед слева. Женщина с глазами, полными стиральных порошков, решила, что ей тоже нужно что-то просверлить. Может, дырку для новой картины с цветами, которые никогда не завянут. Или для полки, на которую она будет ставить свои коллекции статуэток.

Шум нарастал. Это был симфония хаоса. Сверла, молотки, крики детей, которые, казалось, тоже были частью этого перформанса. Я закрыл уши. Это не помогало. Звук проникал сквозь пальцы, сквозь череп. Он становился частью меня. Я чувствовал, как мои нервы натягиваются, как струны старой гитары, готовые лопнуть.

Я встал. Подошел к окну. Смотрел на серые коробки домов, на серых людей, которые жили в них. Все они сверлили. Все они создавали этот адский шум. И я понял. Я понял, что это не просто ремонт. Это война. Война за тишину. Война за право существовать без этого постоянного, раздражающего звука.

Я вышел из квартиры. Дверь за мной захлопнулась с глухим стуком, который потерялся в общем гуле. Я шел по коридору, и каждый шаг отдавался эхом в моей голове. Я подошел к двери соседа справа. Той, с бородой. Я не стучал. Я просто толкнул.

Дверь открылась. Он стоял там, с дрелью в руке, с улыбкой на лице, которая была такой же фальшивой, как и его обещания тишины. Он посмотрел на меня. Я посмотрел на него. В его глазах я увидел отражение себя – человека, который устал от шума.

Я не помню, как это произошло. Помню только ощущение. Ощущение чего-то твердого в руке. Ощущение удара. Ощущение, как будто что-то треснуло. Не стена. Что-то другое.